Собака. Реальная история.

  Автор:
  578

Все страшные истории начинаются одинаково: некто решил сделать доброе дело. Некто – это я. Поэтому хорошо подумав, я оставила все как есть. А дело было вот в чем…
В позапрошлом году в моей семье произошло сразу два радостных события. Моему сыну исполнилось шесть, и он пошел в школу. Я здорово психовала, потому что Дан до пяти лет жил в Москве. А тут новая школа под Мадридом, новый язык, непонятные одноклассники.
Опасения оказались напрасны. Даниэль с порога заявил, что у него появился новый друг. Я всегда знала, чтоб мой сын способен подружиться даже с фонарным столбом, если больше не с кем. Но чтобы так сразу?
— Его зовут Алекс, он ходит в четверый класс. Я его нашел на перемене.
— И что же в нем такого примечательного? (А главное, что ему за интерес общаться с такой соплей как ты?) подумала я, но естественно вслух этого не сказала.
— Он наполовину русский. Кстати, по-русски он не слова не понимает, но он прикольный. Его усыновили. А еще у него есть сестра, ее тоже усыновили.
На следующий день я специально пришла за сыном пораньше, все-таки страшно любопытно посмотреть на нового друга. Прикольный — это наивысшая оценка в Данином понимании. А еще … Дело в том, что понятие дружбы у моего сына очень своеобразное. Друг – это любой незнакомый человек на улице, который способен выслушать его монолог больше пяти минут не перебивая. Остальные кандидаты в друзья отпадают при попытке диалога.
Как только Дан вылетел их дверей школы, к нему ковыляя подлетел чудной паренек. Он был немного нелепым и подволакивал ноги. Рот у него был полуоткрыт, а по лице бродила глуповатая улыбка.
— Это Алекс, — представил мне его Даниэль.
— Здравствуй, Алекс!
— Буенос диас, — после некоторой паузы произнес он и смешно наморщил нос.
— Не обращай на него внимания, — Дан потянул меня за руку, — ему нравится слушать как я говорю по-русски.
Мой сын, как заевший пулемет, продолжил свой монолог, а Алекс с приоткрытым ртом и сияющими глазами смешно трусил рядом.
На следующий день мы встретили Алекса, ведущего за руку девчонку, которой он, то и дело, поправлял рюкзак и одергивал юбку.
— Это Кристина, – Даниэль как ненормальный рванул им на встречу прямо через дорогу. А я как кенгуру с ДЦП понеслась за ним вдогонку.
Алекс представил свою сестру.
— Она меня вон на сколько ниже, хотя и старше, — пояснил Дан.
Кристина и Алекс были очень похожи. В привычном смысле слова их нельзя было назвать «симпатичными крошками», но Кристина немедленно приковывала к себе внимание открытым лицом и непринужденным общением. А Алекс… Самое подходящее слово для него было «недоделанный». Говорил он быстро и невнятно, но как же ему нравилось слушать!
На третий день в школе у Даниэля появилось еще двадцать пять «друзей» и я успокоилась за его социальную интеграцию. Самое время было волноваться о своей. Чертовы испанские родители его одноклассников меня попросту игнорировали.
— Не обращай внимания, — утешал меня муж, — это пижонский колледж, все со временем утрясется. Давай лучше отдадим его в какой-нибудь спорт.
Даниэль выбрал каратэ.
Мой муж оказался прав. Пока мы ждали детей с тренировки, я в раздевалке перезнакомилась со всеми родителями. Особенно мне понравилась одна мамаша – намного старше меня, улыбчивая, и даже с поправкой на испанский менталитет, вполне адекватная. Она рассказала, что дочка у нее умница, отлично учится и уже имеет синий пояс по каратэ. А сын – раздолбай, как все девятилетние мальчишки. С ним трудно. А еще ему нравится плаванье. А потом она забрала с тренировки Кристину.
dollПостепенно наша жизнь на новом месте устроилась, у меня тоже появились «друзья», люди , пожелавшие вести со мной диалоги, парикмахер, почтальон, продавцы фруктов и канцтоваров. В общем в гребанной деревне я освоилась и перестала быть чужаком.
А еще мне интересно было все, что касалось Алекса и Кристины. Они — родные брат и сестра, русские дети — отказники. Кристину усыновили, когда ей было три. С задержкой умственного и физического развития. А Алекса в пять. У него проблемы с позвоночником, и вообще у нас таких называют «дебилами». В России дебилами называют всех без разбору.
Каждый раз, забирая сына из школы, мы шли домой в компании Алекса и Кристины. Они жили на той же улице в красивом двухэтажном коттедже. Данька и Крис бежали впереди и дрались рюкзаками. Она и правда была ниже его почти на голову. Но двигалась проворнее и быстрей. А Алекс со своей вихляющей походкой все так же трусил рядом и просил, чтобы я рассказывала ему что-нибудь по-русски. Ему надели очки в модной оправе, и его взляд больше не казался таким бессмысленным. Он смотрел прямо в глаза настойчиво и внимательно. И начал брать меня за руку.
— А тебя всегда звали Алекс? – как-то спросила я.
— Всегда, — ответил он.
— Алекс – это Алексей или Александр?
— Не знаю, — беспечно ответил он, и мы зашагали дальше.
А я подумала, ведь его усыновили в пять. Уж имя свое то он должен знать?
На следующий день, по дороге в школу он догнал нас, крича:
— Алехандро, мне мама сказала, что меня звали Алехандро!!

Кстати, новая жизнь хоть и вошла в стадию рутины, но вовсе не стала легкой. Моим каждодневным кошмаром стала школьная программа. Даниэль перестал понимать мои объяснения на русском. Несмотря на мой истошный крик, отвечать стал только по-испански. А я открывая его учебники, начинала лезть на стену, потому что не могла выучить десять названий речной и десять названий морской рыбы. К слову, я из рыбы и по-русски знаю только две. Треску (ее моя кошка ела), и мойву (от нее кошку тошнило). Зачем детям это знать в первом классе????!!
Плевать бы сто раз на эту рыбу, если б не чертовы экзамены. Их каждый год сорок восемь. Сорок, чтоб вам пусто было в вашем министерстве образования, восемь!!! По испанскому языку, английскому языку, математике и окружающей , будь она неладна, среде. По двенадцать экзаменов-тестов на каждый предмет. Вот где вспомнишь с ностальгией: ма-ма мы-ла ра-му.
Даниэль, по единогласному мнению учителей – редкий умница. Убил местную психологичку IQ-шным тестом, превышающий ее собственный. При этом страшный болтун и раздолбай, каких поищешь. Каждый экзамен мы готовили с ним, как Надаль Уимблдон. Выше семи баллов по десяти бальной шкале мы с ним никогда не получали. Кристину удочерили в три. Тогда она выглядела на год, от силы полтора. И не говорила. Ни на одном языке в три года она не говорила. ЧТО сделала ее приемная мать, чтобы она училась в этой чертовой пижонской школе, получая на экзаменах девять и десять баллов??!!!!
Как то незаметно наступила весна, и у нас произошло сразу два ужасных события. В один месяц Даниэль чуть не утонул. Два раза. Один раз в колодце-поилке для скота. Со словами: «Смотри какой прикольный газончик!» он вырвал свою руку из моей и двумя ногами прыгнул в ряску. И ушел под воду в трехметровый тоннель. Его вытолкнула вода, потому что я была не в состоянии даже пошевелиться.
teddy-bear-567952_640Следующим его подвигом был поход с папой на пикник, где он бросился с разбегу в горную реку, и его унесло течением. Папины нервы оказались крепче. А может опыт работы пляжным спасателем сделал свое дело. Дана из реки он достал. Испугавшимся, нахлебавшимся воды, но живым.
На следующий день мы записали сына на плаванье. Правда в бассейн ездить было не близко, но зато мы встретили там Кристину и Алекса, у которого на зубах красовались новые брекеты. К моему удивлению, говорить с ними он стал намного четче.
В бассейн их возил папа. Папа мне не понравился. Из-за угрюмого выражения лица. Он вообще никому никогда не улыбался. Только Кристине. Впрочем, Кристине бы улыбнулся и трухлявый пень в лесу, так что это не в счет.
— Не нравиться мне их папаша, — одними губами шепнула я мужу, — сидит как индюк, ни с кем не разговаривает.
— Да на нем лица нет, — возразил мой муж, — ты поработай, как он, а я на тебя посмотрю, как ты будешь улыбаться и разговаривать. Ты, дорогая, живешь на облаках. А я работаю по двенадцать часов в день. Как ты думаешь – дорогой колледж, плюс школьная форма и книги каждый год, каратэ, плаванье! Сколько по твоему это стоит? У нас с тобой один Дан. А у него их двое. ДВОЕ. Умножь наши расходы на два. А если Дану на следующий год понадобятся очки или брекеты, в отпуск мы не поедем!
— А разве государство не платит субсидию на сирот? Пособия всякие? Налоговые льготы?
Мой муж никогда не смотрел на меня так раньше. Как на полную дуру.
— За испанских сирот платит. А за русских никто, никому и ничего не платит. Мало того, чтобы усыновить сироту, надо минимум сорок тысяч евро потратить на справки и адвокатов. И три года жизни, бесконечных поездок в Россию, тестирование у психологов, судов. Да все это в условиях российской и испанской бюрократии!
Да, я не сказала, мой муж работает в международном бюро адвокатов. Занимается поиском и анализом информации для этих самых адвокатов. И если он открывает рот чтобы что-нибудь сказать, значит так оно и есть. Взято из официального источника и подкреплено железными статистическими сведениями, можно даже не лазить в Гугл.
Я смотрела через стекло, как на дорожке учится плавать мой сын, и думала. Если Алекса вывезли в пять, значит приемная семья знала его с двух лет. За эти два года от него должны были отказаться все российские усыновители. А у него еще и родилась родная сестра. Значит родители все же были. Только их лишили прав. Сначала на одного ребенка, а потом на другого. И счастливые приемные родители получили нежданный подарок. Два в одном. Бэби-комплект. Хромого и недоразвитую.
Да хоть трижды мне не улыбайся, ты — настоящий мужик, человек, Человечище.

Продолжение можно прочитать здесь http://morningchtivo.ru/sobaka-ii-realnaya-istoriya/

Интересная статья? Поделитесь ею, пожалуйста, с другими:
Очень смешные реальные истории о русских женщинах, их мужьях и жизни!

Комментарии в Вконтакте
Комментарии в Фейсбук