Истории из реальной жизни читать онлайн

  Автор:
  880
chitaem_realnye_i_smeshnye_istorii

У каждого из нас есть тайны. Какой из твоих секретов самый …?

Сегодня на Морнинге в обещанных Лонгридах в постель большой отрывок из новой книги Ольги Мартинес. Это новый российский автор в жанре современная женская проза и роман — продолжение реальных и смешных историй.  Ее персонажи — три испанкие подруги, Сильвия, Нани и Соня, которые первый раз появились в ее дебютном сетевом бестселлере «Домохозяйки. Невесты. Шлюхи».

Больше интересных книг Ульяны Громовой «Новый год для двух колючек» (современный эротический роман) и  Марины Алиевой «Собственник» (женская проза) читай на Морнинге!

Читай онлайн в новой книге  «Тихие обыватели. Опасные обыватели».

Глава 1. Останки в пластиковом пакете

Труп был полностью разложившимся и поэтому смердел на три квартала. Колыхающийся черный мешок на носилках перли санитары скорой, кляня жару, кризис и увеличение рабочего дня. Если б не это чертово увеличение, сейчас была бы не их смена.

Потихоньку собиралась толпа из бабок и праздношатающихся подростков. Чуть позади образовалась пробка. Но выезд на улицу был перекрыт полицейской машиной.

Седой коренастый полицейский стоял, лениво облокотившись на свою машину, и не мигая смотрел на труп. Был он уменьшенной, но хорошей копией голливудского актера Томми Ли Джонса. Такой же роскошный и самоуверенный ублюдок. Смотреть на полицейского было даже интереснее, чем на саму процессию, потому что мертвец уже не мог рассказать ничего, а на лице копа прокручивалась целая кинолента. В том фильме было на целый «Оскар»: выдержанная ярость, месть, ревность, оргазмическое торжество и скрытое удовлетворение. Безусловно, это было самое приятное событие, произошедшее с ним за шестьдесят лет.

Санитары засунули носилки в машину, еще раз прокляли жару и вонь и понеслись по улице с сиреной, мечтая как можно скорее доставить мертвеца в морг. Толпа растекалась по своим делам, и только полицейский неизменно оставался на своем месте.

Нетерпеливые водители начали сигналить. И он, словно очнувшись ото сна, сел в машину и сдал назад, открывая выезд, а сам еще некоторое время посидел в машине, слушая, как пищит рация.

Это мой новый дом, может, мне следует привыкать к разложившимся трупам? Слава богу, деревня небольшая, и по статистике их не должно быть много.

К тридцати годам меня уже изрядно помотало по индийским трущобам и азиатским притонам. Я пережила Москву девяностых, хотя многие знакомые так и не увидели миллениум. В начале двухтысячных я видела, как вышибали чеченскую мафию из нашего района. Позже были парковые облавы на выходцев из Средней Азии.

Многовато для человека, родившегося в советской стране и с детства опасавшегося глистной инфекции, тихих дрочливых педофилов и ядерной бомбы, которую мечтают сбросить на нас американцы.

Я мечтала о тишине в сердце благоустроенной и безопасной старушки Европы. После рождения сына мой адреналин, заставлявший меня колесить по миру, стал перерождаться в окситоцин, требующий оседлости. Я уехала из Москвы и вышла замуж за коренного мадридского обитателя. Мой муж, Мигель Францискович, к тому времени и сам мечтал уехать из города. Но очень боялся, что я не приживусь в деревне.

У его семьи имелся домик в тридцати километрах от столицы, вполне пригодный для жизни. Мигель продолжал ездить на работу в Мадрид, а я, с негодованием отвергнув все предложения поработать и поучиться, решила поиграть в прилежную домохозяйку и даже развести розы в патио. «Ты же знаешь, дорогой, как много работы в доме!» В глубине души зная, что буду проводить все дни в гамаке с бутылкой пива.

Деревня сразу привела меня в восторг. Архитектурным разнообразием домов, шале и роскошных вилл. Прекрасными ухоженными садами и работающими круглый год фонтанами. Чистым воздухом и бесконечными полями, начинающимися сразу за нашим домом, где пасутся волоокие лошади и шарахаются из-под ног куропатки. Ну и конечно, видом из окна на собственные розы, а не на московские подштанники соседа. Можно ходить голой по дому, не зашторивая окна, можно на своем газоне загорать топлес, можно в свое удовольствие повыть под Таню Буланову, можно умереть и разложиться, чтобы тебя забрали в пластиковом мешке. Это и есть прекрасное сочетание внутренней и внешней свободы.

Это то, что я искала годами в блестящих столицах и стремных дырах, но никогда не находила. На радостях я даже купила себе швейную машинку и набор для вышивания крестиком, что лежат нераспечатанными по сей день.

Только вот отметить очередную жизненную удачу было не с кем. Наигравшись в благоустройство, я отметила, что у меня нет подруг. Местное общество меня отторгает, как алкоголик новую пересаженную печень. Это не наносило удара по моему самолюбию, но я скучала. Мне хотелось с утра сидеть в кафе с чашкой капучино и болтать ни о чем. Я желала таскаться по магазинам и ржать в примерочных, но было не с кем.

Глава 2. Шапочки и мафия

Я свято чту традиции места. В Индии мне не придет в голову расхаживать в бикини по улице. В мусульманских странах я не пойду в короткой юбке светить целлюлитом. Но у себя дома я буду ходить в чем захочу. Испания это и есть мой дом.

Поэтому из дома я вышла в открытом платье и вместо панамки, которой у меня не было, замотала голову косынкой на манер тюрбана. Покрутившись перед зеркалом (все же я в этом головном уборе очень хороша), я вышла из дома и отправилась на главную улицу за покупками. Но не прошла и трех шагов, как за своей спиной услышала свист. Из тачки-развалюхи на меня пялились трое марокканцев. Один, что постарше, был за рулем, двое молодых по самые яйца высунулись из окон.

— Что надо? — спросила я.

Мне ответили на незнакомом языке и, как мне показалось, матом.

Я очень не люблю, когда нарушают мой фэншуй, дзен и дао. Могу послать нах хаузе группами и поодиночке. Как ученик, посвященный в Путь и «Книгу пяти колец», я соблюдаю вековой кодекс самурая: «Делай как должно, и будь что будет!». Только с важным дополнением: «Лучше ничего не делай. Ибо один хрен».

Я развернулась и пошла дальше. Машина ехала рядом, и все трое орали на меня. Я привычно показала средний палец.

Взревел мотор, и машина оказалась на тротуаре с твердым намерением меня переехать. Я огляделась по сторонам, улица была пуста. Можно, конечно, было выдернуть из садовой экспозиции камень и разбить им стекло, но от трех потомков диких обезьян сразу мне не убежать.

Я прибавила ход, и машина уже почти наезжала мне на пятки. Но спасаться бегством мне казалось унизительным. Бандерлогов тоже было много, а Маугли один. В пяти метрах замаячила приоткрытая дверь овощной лавки, я быстро нырнула туда и прижалась к стене. Машина съехала с тротуара и промчалась мимо.

На кассе вальяжно развалился марокканец лет сорока и с любопытством разглядывал меня своими черными глазами. Они даже увлажнились от удовольствия.

— Ух-же-твою-мать-день-не-задался! — процедила я сквозь зубы. И меня затрясло еще сильнее.

— Красиво шла! Как королева! Что желаешь?

— Желаю выпить, но у тебя нет.

Он встал, неторопливо, покачиваясь, пошел в сторону подсобки. Через минуту он появился с чайником горячего мятного чая.

— Садись, — потребовал он, аккуратно вручив мне прозрачный стакан, наполовину заполненный коричневым сахаром, — рассказывай. Ты же не мусульманка, так?

Я кивнула.

— Тогда зачем платок надела? Если не мусульманка, платок нехорошо. Шапку можно, а платок нельзя.

— Я сегодня по случаю еще и трусы надела, тоже нехорошо?

Он согнулся пополам и заливисто заржал.

— Откуда ты, моя королева?

— Из Москвы, где женщины могут носить все, что им вздумается, и им за это ничего не будет.

— Платье красивое. Платье можно. Платок нехорошо. Мохаммед, но ты зови меня просто Моха, — он протянул мне руку, и я ее пожала.

Он взял телефон, что-то прокряхтел по-арабски и коротко рассмеялся.

— Мои братья приняли тебя за свою из-за платка и оскорбились. Мусульманские женщины не смеют показываться на улице в таких платьях.

— Сочувствую мусульманским женщинам. И спасибо за чай. Вы кладете в него столько сахара, что можно впасть в кому. А между прочим, сахар в таких дозах опасней кокаина. Быстро вызывает привыкание.

Он опять рассмеялся. Первоначальный сексуальный интерес в его глазах окончательно сменился на интерес коллекционера, наткнувшегося на любопытную диковину.

— Иди смело, больше тебя никто не тронет. Но платок сними, вот надень бейсболку.

Он взял свою с прилавка и протянул мне.

— Ты почаще заходи, я выберу для тебя самых лучших фруктов.

— Зайду, зайду! Пойду куплю себе повойник. Или лучше сразу балаклаву. В балаклаве можно?

Он ни черта не понял, но все равно рассмеялся, провожая меня до двери, напоследок всучив пакет с абрикосами.

Мой благословенный зеленщик Моха и его жена, улыбчивая хохотушка Фатима, стали моими первыми друзьями. Я ни разу не ушла из их лавки без подарка: в сезон — пучка свежей спаржи, приторного инжира, хрусткого, только выпеченного хлеба. А главное, они всегда мне были рады и подробно расспрашивали о муже и детях. Что бесценно, когда единственные, кто снисходит до общения с тобой, — это дворники и почтальоны.

А еще после общения с Мохой и его недоразвитыми соплеменниками у меня появилась тайная потребность. Я стала мысленно примерять головные уборы всем новым знакомым. Когда Моха был доволен и расслаблен, помешивая свой чай, Имам сарик — головной убор имама — был ему точно впору. Но однажды я случайно застала его орущим на невидимого телефонного собеседника. Его черные глаза смотрели как два пистолетных дула, и турецкая разбойничья феска села на него идеально.

Хотя уже тогда я догадывалась, что простой хозяин овощного ларька не ездит на «мерине» представительского класса и не носит ботинок ручной работы. Но даже не подозревала, что мой добросердечный Моха — руководитель разветвленной и очень опасной криминальной марокканской группировки.

Глава 3. Женщина на грани суицида

В квартире, откуда месяц назад вытащили труп, новые хозяева затеяли ремонт. Но из открытых окон все так же несло свежей краской и смрадной мертвечиной. Они два раза перекрашивали стены, перестилали пол. Даже плитку старую скололи. Но въехать не смогли. На доме появилась табличка «Сдается».

Сколько я ни пыталась разжиться подробностями у Мохи, он не знал или не говорил.

А меж тем мне впору было бы поинтересоваться своими собственными делами. Мой пятилетний сын, посещающий районную школу и толком не освоивший испанский, заговорил на фарси. На таком изысканном языке черных подворотен, что Фатима в ужасе закрывала уши, а Моха укоризненно качал головой, еле-еле подавляя приступы феерического ржания.

Решено было перевести ребенка в платную школу «для белых». А для этого мне была необходима машина. Я и раньше не была водителем-асом. Невозможно одновременно рулить, рассматривать кожаных мотоциклистов и витрины. Пару раз я таранила автобусы и трамваи. К счастью, без человеческих жертв.

Поэтому мой первый выезд с ребенком в школу не прошел без приключений. Перекресток на въезде в школу регулировал полицейский. Он стоял ко мне спиной, и я рванула его объехать. Он снова перекрыл мне дорогу, уже расставив руки в сторону. Какой-то нечеловеческий идиот! Здесь же две полосы, что, ему места мало? Я дождалась, пока он отвлечется, перестроилась и рванула в объезд. Но он кинулся наперерез и остался лежать на моем капоте. Коп-маньяк, местный Томми Ли Джонс, как первому майскому дню, радующийся трупам.

Его морщинистое лицо было перекошено от ярости.

— Куда прешь, дура! Для кого, по-твоему, здесь проезд закрыт?

Мне, конечно, хотелось сказать ему, что его телоперемещение больше напоминает пьяное сиртаки в кабаке, чем регулирование перекрестка. Но вместо этого, чтобы он не пристрелил меня при задержании, я сделала плаксивое лицо.

— Извините, офицер, это первый день моего сына в школе, я отвлеклась! Сеньор шериф, в следующий раз я буду очень осторожна.

При слове «шериф» он засиял, как его полицейская бляха, и даже разгладился морщинами. Я поняла, что он напоминает героев вестерна, всех копов сразу. И мысленно нахлобучила на него ковбойскую шляпу.

— Ладно, проезжай!

Он слез с капота и махнул мне рукой на прощание.

Опустим тот факт, что я села за руль без водительских прав. В тот день я оставила довольным шерифа и познакомилась с Сильвией.

Сильвия была мамой новой одноклассницы моего сына. Высокая, худая и натянутая, как струна. С длинными прямыми волосами и модельным профилем, украденным с древней византийской монеты. Мы перекинулись несколькими словами, и она пригласила меня выпить кофе. В кафе! Выпить со мной кофе! Твою мать, не прошло и полгода. А через десять минут я уже пожалела, что с ней пошла. Сильвия Вальдес Кано показалась мне опасной сумасшедшей. Ей бы прекрасно подошел убор испанских инквизиторов.

Мы сели в кафе напротив мэрии, где завтракала госпожа мэр этого скромного дурдома в окружении своих советников из правящей популярной партии. Сильвия же оказалась горячим приверженцем партии рабочих и крестьян и крыла мэршу пятистопным ямбом. Прямо в ее присутствии. Она громко обличала коррупцию, «китаез» и «мавров» (так здесь называют марокканцев) за то, что им везде зеленый свет, а бедному испанскому труженику и развернуться негде. Русскую мафию она обличала тоже. За отмывание денег. И очень кстати, что я была бывшей женой полицейского. В те славные времена, когда у ОПГ и полиции были разные функции.

Я уже почти не слушала ее и прикидывала свои шансы, если будут бить. Потому что к «китаезам» и «маврам» прибавились «чертовы цыгане», пара мамаш из районной школы, сидевших за столиком неподалеку. И кидавших на нас все более неприятные взгляды. Выступление Сильвии в любую минуту грозилось перерасти в разминку тупыми хлебными ножами, и я с ужасом думала, зачем мне это. Ведь в ближнем бою я совсем не имею преимуществ.

Обстановка в кафе накалялась все больше и больше и уже грозилась перерасти в настоящую бойню, как вдруг в кафе хозяйской походкой вошел шериф.

— Мариано! — томно потянулась Сильвия, и он крепко расцеловал ее в обе щеки. — Познакомься, это моя новая подруга русита.

— Ах, русита! Мы уже знакомы, — сказал он с сожалением.

Как бы подтверждая тот факт, что за пределами Испании живут одни только слабоумные. «Русита» — это уменьшительное от «русская». Когда шериф Мариано распрощался с Сильвией и сел за стол к госпоже мэру, разговор перешел в мирное русло, а именно на мужа Сильвии, который сущий дьявол.

— Кстати, ты не знаешь, — воспользовалась я передышкой Сильвиного потока сознания, — кого это пару месяцев назад выносили в мешке частями?

Даже с расстояния двух метров было видно, как напрягся затылок Мариано. «Боже, какой мужчина!» А ведь ему уже к семидесяти, этому хозяину местного прайда. Он был готов вскочить в любую минуту.

— Не-а, не знаю, старика какого-то, — неохотно оторвалась от своих размышлений Сильвия, и разговор опять скатился в обсуждение ее мужа, который, как я уже поняла и так, сущий дьявол.

istorii_iz_realnoj_zhizni_chitat_onlajn

Ведь Сильвия много лет жила на грани суицида. Чего стоит одна только попытка смерти через повешение из-за носочков, описанная в моей книге «Домохозяйки. Невесты. Шлюхи». Не думайте, что упомянуть книгу — это такой маркетинговый ход. Мне просто пересказывать неохота. Поэтому я не торопилась записывать ее в подруги, это было бы слишком сомнительным приобретением. К тому же мне казалось, что настоящую подругу должны звать Мария.

Глава 4. Параноик Соня

Я заставила переехать Сильвию в кафе, которое держали китайцы.

Несмотря на ее расовую ненависть к «узкоглазым», она согласилась. Тем более что кофе у них стоил на двадцать центов дешевле.

— Это потому, что они не платят налогов, — громко возмутилась Сильвия, но китайских клиентоориентированных гениев маркетинга это даже не смутило.

А еще к нам присоединилась мама другой одноклассницы моего сына. Соня — рыжеволосая худышка с веснушками и огромными карими глазами. Владелица двух салонов красоты, огромного дома, дачи, мужа, трех детей, двух персидских кошек и собаки.

Она только что вышла из психиатрической больницы. Серая, худая, с трясущимися руками и затравленным мечущимся взглядом. Больше всего ей бы подошел монашеский апостольник.

Был самый разгар кризиса, она сдала в аренду свой салон красоты в Мадриде, потому что в нем безбожно воровали. Второй салон и имидж-центр в густонаселенном пригороде еле держался на плаву. В нем приходилось работать по двенадцать часов. Но стоило ей кого-нибудь нанять, доход начинал упорно уходить в минус.

Тогда ее племянник повесил над кассой скрытую камеру. Новый парикмахер, наглая аргентинка Лусия, которая к тому же оказалась беременной, закрывая салон, нырнула в кассу и взяла себе сколько не жалко. На следующее утро Соня с ней распрощалась.

А вечером у двери ее ждал «жених» Лусии, полукриминальная мразь из черного квартала. Больно ткнув Соню кулаком по ребрам, он сказал:

— Завтра выплатишь нам неустойку, ее полугодовой оклад. А если откажешься… Я знаю, где учатся твои дети.

Сначала Соня рассказала об этом мужу, он только посмеялся и велел ничего ему не платить.

В салоне осталась работать она и старушка-косметолог, приходившая на полдня. Единственный человек, которому Соня могла доверять.

Потом безработный женишок появился опять, помаячил за стеклом, изобразил пальцем пистолет у виска и «пуф-пуф», мерзко заржал и скрылся. Оставшееся до вечера время Соня проплакала, пережгла одной клиентке волосы, а второй поранила ухо. Будучи парикмахером экстра-класса, который стрижет с закрытыми глазами.

— Я не могу, я не имею права работать в таком состоянии! — жаловалась она мужу.

— В стране кризис, а у нас ипотека на два дома, решай сама, ты же у нас business woman, — сказал ей Пако.

istorii_iz_realnoj_zhizni_chitat_onlajn

На следующее утро дверь в салоне оказалась наполовину взломана, и она порадовалась, что не пожалела денег на замок. Потом пришла Лусия, поглаживая выросшее за месяц пузо, и вручила ей копию повестки в суд. Дело это было глупое и пустое, ведь Лусия работала без контракта, но Соня поняла, что ей придется нанимать адвоката. А в салоне и так два месяца не оплачено за электричество и аренду.

За предрождественский месяц случилось много чего: разрезанная шина ее джипа, звонки со скрытого номера и зловещее молчание в трубке, ММС от неизвестного отправителя с вывеской школы, где учатся наши дети.

Когда муж-водитель работал по ночам, она закрывалась на все замки и делала у входной двери баррикады из обувных тумбочек. Засыпала она только после пачки снотворного и пару раз на шоссе чуть не попала в аварию.

Но добило ее не это. Глупый рэп в телефоне, что-то типа «Я убью тебя, лодочник». И сообщение: «Я каждый день наблюдаю за тобой». После этого Соня окончательно перешла из реального мира в свой собственный.

С этим сообщением она бросилась в полицию к Мариано, чтобы он проверил номер. Ведь это первая, хоть и косвенная, реальная улика!

Телефон принадлежал однокласснику ее пятнадцатилетней дочери. Когда у Лурдес села батарея на телефоне, она для своей переписки воспользовалась Сониным. Все сообщения она стерла. Но потом пришло вот это.

— Отдохни, съезди в свой новый дом, на тебя смотреть страшно! — обнял ее Мариано. — Уверен, что эти ублюдки давно на учете у полиции, поэтому они не делают ровным счетом ничего, что можно было бы расценить как угрозу и принять меры. Посмотри, до чего ты себя довела!

Соня поплелась домой, выпила горсть таблеток и легла спать. А когда в комнату ночью вернулся муж, который вставал, чтобы покурить, Соня выхватила из-под подушки остро заточенные ножницы и закричала.

Кричала она целый час, последние двадцать минут она уже не кричала, а только хрипела и тыкала ножницами вокруг себя. Рядом стояли в оцепенении муж и двое старших детей. Младшая дочь рыдала у себя в комнате.

Приехала скорая, и ей вкатили дозу успокоительного, выписав направление к психиатру.

На следующее утро Соня поднялась и на автопилоте отправилась на работу. Взяла кофейную чашку, плеснула туда осветлитель для волос… Потом медленно насыпала растворимый кофе в краску…

В салоне целый день никого не было. Ее единственная подруга, старушка-косметолог, позвонила всем клиентам и отменила визиты на ближайшую неделю. Соня бессмысленно послонялась из угла в угол и решила заехать за детьми в школу.

Но их в школе не оказалось. Девочек уже забрал какой-то мужчина.

Не слушая объяснений секретаря со школьной рецепции, Соня прыгнула в машину и помчалась в полицию. В участке, озверевая от скуки, томился Мариано. Один его звонок в школу все прояснил. Оказалось, что Сонин муж написал заявление на отпуск, и девчонок забрали свекр со свекровью к себе на неделю. Но Соня уже несла горячечный бред, орала, билась головой об стены и требовала группу захвата, потому что детей украли.

Соню, бьющуюся в конвульсиях, Мариано отвез в приемную скорой. Оттуда в специальном фургоне ее доставили в дурку. С диагнозом «острая паранойя».

Глава 5. Овощной хозяин вселенной

Жизнь местных, более всего оберегающих свой собственный покой, стала мне ближе и понятней. Когда живешь в городском аду круглосуточно, для тебя просто не существует раздражителей.

Утренний кофе не приносит удовлетворения без вони из мусоровоза, ворошащего помойку. Своего оргазма в выходной ты не представляешь без звуков соседской дрели. А вечером не можешь заснуть без привычного: «Ну Сема, твою мать, опять нажрался! Когда ж ты сдохнешь, скотина!».

Для деревенского все, что может нарушить размеренный порядок вещей, рассматривается как посягательство на образ жизни.

Пара двадцатилетних молодчиков избила Мохиного брата. А он первый раз в жизни не знал, что ему делать! Мой благословенный зеленщик пребывал в скорби и отдельном временном континууме, не реагировал на протянутые деньги и другие раздражители. Он думал.

По теням, которые метались в его глазах, можно было составить самую точную энциклопедию средневековых пыток. Он вычеркивал их одну за другой, потому что все они шли сильно вразрез с испанским Уголовным кодексом. Плевать хотел Моха на отдельные права человека и на всю пенитенциарную систему в целом, но…

За то, что он понимал под понятием «справедливость», Моха был готов расстаться с новым домом, кожаными сиденьями своего мерса и десятком выкупленных апартаментов на «чумной африканской миле», так в деревне зовут неликвидные квартиры в трехэтажках. Всего этого он мог лишиться в связи с депортацией. Но никогда бы об этом не пожалел.

Больше всего Моха боялся за свой стул в овощной лавке. Он значил для него столько же, сколько для Джима Ен Кима кресло в президентском кабинете Всемирного банка. Сидя на этом стуле, Моха правил миром.

Настоящим бизнесом «овощного человека» был угон дорогих авто, которые разбирались в испанских автомастерских и отправлялись по частям в Марокко, а оттуда дальше в Центральную Африку.

У меня дорогих авто не было, поэтому я ценила свою дружбу с опасноглазым зеленщиком Мохаммедом. Он ценил мою дружбу тоже, поэтому первый раз в жизни по моему совету он написал заявление в полицию.

Впрочем, несмотря на нерушимую договоренность с Мариано (Моха уважает деревенскую собственность, Мариано не стучит на него в криминальную полицию), это не помогло ему ничем.

Моха сидел в ресторане со своими партнерами, обсуждая детали очередного очень важного дела, когда туда вломились те самые парни, что избили его брата. Мелкое уличное хулиганье, они решили показать своим телкам, как строить мавров. Началась массовая драка, но Моха меланхолично доедал свой стейк, не желая терять прекрасные моменты жизни. К нему за стол подсел один из зачинщиков этого непотребства:

— Ну че, черножопый, напугался?

Моха, выросший на улицах кишащего крысами и наркотой портового Танжера, молча прибил его руку к столу ножом от стейка и пошел оплачивать счет.

К тому времени ресторан уже окружила полиция.

«Распятый мальчик», чтобы обойтись без скандала, запросил за свое увечье двадцать тысяч евро. Моха отдал ему все наличными.

Изувеченный урока не выучил и, подстрекаемый побитыми дружками, купил себе новую тачку. На ней он, визжа шинами, принялся наворачивать вокруг овощной лавки.

Мохаммед смотрел на него снисходительно. Он знал: если обидчик будет благоразумным, то года через два, когда машина упадет в цене настолько, что страховка за нее не покроет и стоимости трехколесного велосипеда, она отправится в Марокко по частям в подарок какому-нибудь хорошему человеку. Например, Мохиному свояку, начальнику таможенного КПП, которого давно стоило отблагодарить.

А если изувеченный благоразумным не станет, то он сам отправится в путешествие через Гибралтар. Правда, плыть ему придется в багажнике автомобиля. Тоже по частям, если будет на то воля Аллаха.

Глава 6. Дед Агараулья

Моя жизнь в деревне вошла в свое размеренное русло. Я окончательно определилась с головным убором и рассекала по деревне, нахлобучив на голову широкополую шляпу памелу. В шляпе и со стаканом дайкири я валялась на шезлонге. В шляпе и шейном платке отправлялась на родительское собрание. В шляпе и черных очках я рулила за покупками. В шляпе и полурасстегнутой блузке я выплывала выпить кофе в компании Сильвии и Сони. В моей жизни не хватало только одной детали — подруги по имени Мария. Спросите зачем? Понятия не имею. Наверное, просто некошерно иметь подругу по имени Гваделупа.

Неторопливая предсказуемая жизнь превратила меня в настоящую ленивую домохозяйку, а жир вокруг талии приобрел форму спасательного круга. Я решилась на отчаянный шаг — обязательную пробежку по утрам. Тем более что поля в округе подходили для этого как нельзя кстати. Пшеничные моря сменялись виноградниками. Виноградники вливались в оливковые рощи. Из-под ног в ужасе разбегались кролики и куропатки. И кое-где даже паслись прекрасные лошади. Бегать в таких условиях было откровенно нелегко, а вот ходить, предаваясь мечтаниям, очень приятно.

Во время очередной такой прогулки я заметила любопытного деда. Он был в лихо заломленной кепке, с клюкой и расстегнутой ширинкой. Пас своих старых лошадей и дурным голосом выл фламенко. Это было так плохо, что даже хорошо! Идти стало легко и радостно. Правда, немного стало жаль его бабку, если она еще не оглохла.

Однако дед меня лихо тормознул на повороте.

— Ты нездешняя? — строго спросил меня он.

Пришлось остановиться и держать ответ.

— Поля эти мои, — он обвел все вокруг широким жестом маркиза Карабаса. — И ладно, — его успокоила моя родословная, — можешь бегать. Летом приходи за дынями. Все меня знают как Агараулью. Тебя больше никто не тронет! Но дальше не бегай, там территория цыган. Всякое бывает!

Агараулья оказался известным персонажем. Бабник, драчун, пьяница и картежник, он держал в страхе всю деревню. Свое состояние он выигрывал в карты. А потом опять проигрывал. Частенько возвращаясь домой то без ботинок, то без шапки, распугивая соседских кур своим душераздирающим фламенко. Однажды он выиграл двух отличных жеребцов и пару десятков гектаров земель в придачу.

И бросил разгульную жизнь навсегда. Он так полюбил этих лошадей, что испугался, что их негде будет пасти. С тех пор его как подменили. Он купил трактор, разбил виноградники, бахчу. Научился выращивать пшеницу.

Последние двадцать лет при любой погоде Агараулья выходит пасти двух своих полуживых кляч. И горланит песни. По субботам он на них бесплатно катает детей. А летом раздает соседям дыни. Но почему-то никогда не застегивает ширинку.

Поэтому на голову моего нового друга Агараульи вместо кепки я мысленно нахлобучила брыль — соломенную шляпу с прямыми широкими полями.

Ходить мне нравилось быстро и долго. Почти до истоков заповедника Гуадаррамы, где поставили свои трейлеры неистребимые цыгане. Де-юре все они являлись законопослушными гражданами и возили свои аттракционы по ярмаркам. Де-факто жили они выращиванием и продажей гашиша, до кучи промышляя воровством медного кабеля. Но это была уже чужая, не деревенская территория. Поэтому даже собачники и велосипедисты со стажем поворачивали назад, не отваживаясь заходить так далеко.

Это легкое чувство тревоги мне нравилось. Там можно было случайно наткнуться на плантацию конопли и получить в задницу заряд охотничьей дроби или соли. Там низенько летали полицейские вертолеты и, накрытые брезентом, громоздились кучи кабелей, что еще недавно были чьими-то электрическими или оптоволоконными сетями. Цыгане перли все без разбору, чтобы потом сдать свое богатство на цветные металлы.

Поэтому мои первые опыты визуализации пришлись как нельзя кстати. Незримым ангелом-хранителем летел за мной Агараулья в соломенной шляпе. А рядом вышагивала воображаемая верная подруга Мария. Готовая в случае опасности кинуться на человека с ружьем, быстро его обезвредить или, на худой конец, сама пальнуть в него из трофейного ствола солью.

А потом в мою жизнь вошла каталонская ведьма Нани. Это была любовь с первого взгляда, так банально воспетая поэтами и коряво описанная пострадавшими от нее. Самое страшное, что это было взаимно. Родись мы лесбиянками, друг в друге мы обе нашли бы свое счастье. Но в ней и во мне было поровну от женщины и от повстанца. Для пары это смертельно.

Глава 7. Первопроходцы на «Золотой миле»

Зато теперь у меня была подружка, с которой можно было пуститься во все тяжкие. Особенно тяжко было с утра выкатить свои развесистые задницы на «пробежку». Неспешно пробегая по хорошо унавоженным собачниками дорожкам, мы смотрели, как стремительно меняются границы поселка.

Тем труднее было представить, что в начале прошлого века деревня представляла собой с десяток полуразвалившихся построек, хаотично натыканных вокруг уродливой часовни святого Сантьяго. Никакой исторической или художественной ценности это строение не представляло, зато на нем всегда болталась угрожающая надпись: «Бог любит вас».

Количество населения вместе с приезжающими на лето детьми и внуками едва дотягивало до ста. Пока в поселке не объявился деятельный и предприимчивый Мануэль Монтойя Молинос. Кое-какой капиталец у него имелся, поэтому здесь он основал первую строительную компанию. Потом, подружившись с мэром, выбил себе права на абсолютную монополию.

Местные смотрели на него как на придурка. Все, на что он мог рассчитывать в поселке, это на постройку нового курятника. В этом прекрасном месте основное население пребывало в возрасте дожития, так как добираться до столицы приходилось часов пять по разбитой дороге — одноколейке, полной рытвин и усеянной колдобинами.

Деревенские не знали, что в друзьях у Мануэля имелся человечек в министерстве транспорта, и идея пустить скоростное шоссе от столицы в провинцию уже витала в воздухе.

К тому времени, когда были проложены первые десять километров трассы, Мануэль отстроил около часовни первую градообразующую улицу, выгодно обернув деньги кокаиновой мафии. Почти два километра новеньких строений, включающих в себя квартиры, бары и большие торговые площади. Острые на язык деревенские тут же прозвали новодел «Золотой милей». Вложив в название всю свою иронию.

Правда, торговать было нечем. Все, включая бакалею, привозил на своем разбитом грузовике бойкий Анхель Муньос, в качестве оплаты принимая свежие деревенские яйца, которые втридорога продавал на столичном рынке. Те, что довозил, конечно, а довозил он немного.

Мануэль между тем закончил возводить трехэтажки и всерьез взялся за шале для дачников. Когда дорога до деревни была закончена, все квартиры в трехэтажных домах и половина шале были уже проданы. Монтойя из обычного афериста превратился в уважаемого человека. И очень, очень богатого. «Золотая миля» ежедневно приносила ему огромные дивиденды.

Несколько раз столичные фирмы пытались составить ему конкуренцию, отхватив ставший лакомым кусок земли.

Тогда он объявил полузасохший и протухший ручей, почти не видимый на карте, но носящий гордое название речка Гуадаррама, национальным заповедником. Посадив вокруг сосны и посыпав три дорожки гравием, он оградил свою землю от дальнейшего строительства. Навсегда закрепив за собой титул Большого Монтойи.

Глава 8. Замужем за кокаином

Прошлая жизнь моей подруги Нани была параллельна моей во всем. С одним только исключением. Однажды я сказала обстоятельствам «нет». И спасла свою шкуру. А она ответила «да». И серьезно за это поплатилась. Мы обе выбрали для размножения самый неподходящий вариант человеческого самца, от которого женщинам следует держаться подальше. Но больше всех на свете я любила себя, а она — его. Такие промахи не проходят даром.

И да, лучше всего на ней смотрелся бы ведьминский колпак. Жаль, что она надевает его только во время Хеллоуина. В деревню Нани переехала со своим новым мужем Фернандо и дочкой, которая пошла в один класс с моим сыном и дочерями Сильвии и Сони. Она так славно вписалась в нашу компанию, будто бы всегда там и была. Нани невысокого роста, с тонкой талией и широкими бедрами. С темно-зелеными глазами цвета старой хвои и черными спутанными волосами. Нимфа горных ручьев и вероломных каталонских рек. Стиль одежды она предпочитала свой собственный: адская комбинация из того, что не доносили я, Соня и Сильвия. И хотя я была ее гораздо ниже, Соня вдвое худее, а Сильвия выше на целую голову, эти вещи она носила с шиком, а на нас они не смотрелись никак.

istorii_iz_realnoj_zhizni_chitat_onlajn

Материальное положение у Нани вовсе не было плачевным. Счет в банке, трехэтажный дом, новая машина. Просто ей было все равно. Настолько все равно, что тряпка из китайского магазина и последний нью-йоркский бренд смотрелись на ней одинаково. Одинаково роскошно и даже гламурно в первоначальном смысле этого слова. Что и говорить, мы дохли от зависти, особенно я, оставляющая на заграничных шопингах неприличные суммы и все равно отчаянно напоминающая хиппующую попрошайку.

Ее первый муж, Давид, полностью соответствовал мечте любой женщины о достойной партии. Высок, смазлив, состоятелен. Умелый в постели и соображающий в бизнесе. В предкризисный бум он владел средней руки строительной фирмой, сделал на ней приличный капитал. А потом с другом-адвокатом ее обанкротил, со спокойной душой кинув своих вкладчиков.

Это был очень завидный мужчина. За одним маленьким но. Он был кокаинист и законченная мразь. Но это на его лбу не написано. Это Нани предстояло узнать в первый же год совместной жизни. Он раскрывался постепенно. Как хрусткий и крепкий капустный кочан. Надо было оторвать много листьев, чтобы обнажилась гнилая кочерыжка. Поначалу Давид был обходителен и мил. Но часто посещал бары и дискотеки. И вскоре задолбал жену злыми утренними отходняками.

Так прошло пять лет. Истерик и расставаний, обещаний ее любить, обещаний завязать, ложных надежд, фальшивых раскаяний и изощренных издевательств. Подтверждая непреложную истину, что настоящая любовь не за что-то, а вопреки. А она не хотела замечать ничего. Она любила.

Однажды по дороге на очередную дискотеку (а на самом деле на встречу с дилером) Нани сообщила ему новость о своей беременности. Новость оказалась радостной только для нее самой. Он неожиданно пришел в ярость, притормозил и выкинул ее ногой из машины. Прямо на шоссе, под колеса несущихся автомобилей. Рыдающую, с ободранными локтями и коленями, ослепленную светом фар и окаменевшую от ужаса, Нани подобрал проезжающий таксист. У нее не было ни кошелька, ни телефона, ни будущего. Таксист вытер ей слезы и бесплатно повез ее в Барселону к родителям, взяв с нее обещание никогда не возвращаться к садисту.

Дочь она назвала Эсперанса — надежда.

Глава 9. Кладбищенские забавы Агараульи

Жизнь бедной провинциалки, которой я так страшилась поначалу, теперь мне идеально по размеру. День мой обычно начинается, когда я отвожу детей в школу. На школьном перекрестке всегда идеальный порядок. Мариано гоняет зазевавшихся родителей, которые перегораживают дорогу остальным, переводит детей по переходу, целуя их в макушки. Мой старший сын обычно получает свою порцию ласки, когда вылетает из машины катапультой, а шериф хватает его забытый рюкзак, догоняет Дана и вешает ему на спину:

— Рукзак, твоя мать! — вкусно повторяет Мариано на ломаном русском мой ежедневный отчаянный спич. Выучил за шесть лет. Потом хлопает Дана по плечу. А раньше всегда целовал в макушку.

Я люблю, когда с утра дежурит Мариано. Это значит, будет хороший день. Местная деревенская примета. Ибо если с утра столб на перекрестке подпирает его напарник Тухлый Пепе, обязательно все будет через жопу.

«Когда Пепе стоит у столба, кажется, что столб танцует», — выдал недавно местный остряк. Потому что Тухлый выплывает из своего небытия, только когда на перекрестке сталкиваются машины.

Конец ознакомительного отрывка. Полную версию можно купить на сайте Литрес.

Подписывайтесь на Морнинг. Продолжение следует всегда!

Интересная статья? Поделитесь ею, пожалуйста, с другими:
Очень смешные реальные истории о русских женщинах, их мужьях и жизни!
Комментарии на блоге
4 комментария
  1. Ольга, поздравляю с очередным бестселлером! Прочла отрывок на одном дыхании. Я как будто перенеслась в этот маленький испанский городок и познакомилась с его обитателями. С удовольствием почитаю дальше. Творческих успехов Вам успехов!

  2. Svetlana Weghaus

    Ольга, огромное Вам спасибо! Прочитала/проглотила всё моментально. Хохотала, узнавая в героинях себя, своих подруг и бывших мужей. Сейчас замужем в 3й раз и то, что каждый последующий муж лучше предыдущего, в моем случае работает. Успехов!

Комментарии в Вконтакте
Комментарии в Фейсбук