Факапер начинает и выигрывает

  Автор:
  298

Ольга Мартинес, моя история

Сегодня на Морнинге история про жизнь, где есть все. Чтобы феерически поржать, и кое — где подумать о своем. А главное, это не только краткий путеводтель по моим факапам. Это ваше путешествие во времени. Наслаждайтесь, переосмысляйте свой рабочий и личный опыт и берите эти нехитрые правила жизни на вооружение.

Предисловие

Факапер – это не моя настоящая еврейская фамилия, как подумали некоторые. Fuck up – это не просто неудача или поражение, это эпический провал. Достойный быть описанным в назидание будущим поколениям. Смотрите и учитесь, как делать не стоит.

ПС: Вы можете мне не верить, говорить, что так не бывает. Но все свидетели происходящего живы, и врать мне нет никакого резона. Я написала много, но пока у меня нет дачи, которую охраняют автоматчики, я вычеркнула больше половины. Зато я вам оставила глубоко личное, хотя и безымянное.

1 серия

Я получила свою первую работу, когда мне было 17. Это было уже после эпохи динозавров, в разгар самого развала СССР. Без зарплаты остались учителя, медики и бюджетники всех мастей. Оставался один здравый выход: «Кончить на бухгалтера – экономиста».

Еды в магазинах было чуть – чуть, но зато повсеместно открывались фирмы и кооперативы.

Наша фирма или Холдинговый концерн «Писькин и Ко» располагалась в подвале обычной пятиэтажки. Под бухгалтерию нам отвели небольшую комнатушку с крошечным окошечком под самым потолком. В ней воняло канализацией, которую периодически прорывало и документы оказывались испорченными. Но коллектив, замученные сорокалетние тетки, с ворохом грустных жизненных историй и припрятанным бухлишком в нижнем ящике стола, меня любили.

 А я любила свою работу. Я мечтала считать деньги, это действует успокаивающе.

Но оказалось, что у начальства на меня другие планы. Как самую младшую дочь полка меня то и дело бросали на коммуникационный фронт. То сходить с заданием в налоговую инспекцию. (Страшные люди). То передать загадочное послание крышующим бандитам (Клевые ребята, много смеялись надо мной). Отвезти пачки денег в целлофановом пакете на другой конец города. (Она у нас дура, никто не знает, сколько там, но она себе ничего не возьмет). Встретить и поводить по офису французскую делегацию, когда из действующего вокабуляра у меня только монолог Кисы Воробьянинова «Же не ма па сис жур» (Господа, я не ел шесть дней).

За все это ОЧЕНЬ хорошо платили. Я приоделась в китайских рыночный шик и чувствовала себя на вершине мира.

Хотя складывалось ощущение, что у меня хронический цистит (все время страшно так, что думалось только о туалете). В целом мне понравилось работать. Но апогеем моей карьеры бухгалтера оказалось …выгуливание медведя.

Хозяин фирмы, спьяну выходя из ресторана, увидел на Арбате циркачей, которые собирали деньги на пропитание медвежонка. Зверушку он купил и притащил к себе домой, откуда его выгнала жена. Тогда он припер его к нам в офис.

За неделю мишка ободрал все, включая хозяйские кожаные диваны. В день на его прокорм уходила выручка двух магазинов, а еще он в офисе …срал. Поэтому работать стало совсем невыносимо и нас отправляли выгуливать зверя на бульвар.

Это выглядело так:

по бульвару шла я, ведя на поводке живого медведя. Проходящие собачники в ужасе шарахались в стороны. Сзади крался маленький и щуплый охранник Костя с боевым пистолетом. У Кости был Афганский синдром. Пистолет ему доходил до колен, а сам он был контужен. И я не знала, что будет в случае форс – мажора, если я не справлюсь с медведем. Костя бросится бежать, или как Рэмбо, начнет палить из-за кустов?

Но одно я знала точно, видя впереди как под ногами разбегается бесконечный бульвар: бухгалтером я больше не останусь. Мне суждено стать звездой. :-)

«Менять курс жизни никогда не поздно»

Я не хочу через пару лет превратиться в тетку с ворохом грустных историй и бухлишком в нижнем ящике стола. Отныне мое призвание – шоу бизнес!

2 серия

«Менять курс жизни никогда не поздно»

Я не хочу через пару лет превратиться в тетку с ворохом грустных историй и бухлишком в нижнем ящике стола. Отныне мое призвание – шоу бизнес!

Шоу бизнес? Да не вопрос! Я же можно сказать происхожу прямиком из цирковой династии. Моя родная бабка (о которой в нашей приличной семье вспоминать не принято вовсе), закончила свою цирковую карьеру, когда упала со слона. Потом она устроилась работать в цирковое училище, откуда сбежала в Крым с очередным мужем. В то же самое училище на бухгалтерскую практику попала моя лучшая подруга. Я решила ей помочь с бухгалтерией и через неделю знала по именам всех воздушных гимнастов. Они как раз начали репетировать новый номер, и им не хватало девочки – вольтижерки.

Ну кто, как ни я, прекрасно подхожу на роль звезды?

Меня посадили на кольцо, и подняли под купол. Мысленно я уже летела там в коротком платье и с задницей, обсыпанной блестящей пудрой. Но как только меня опустили на землю, я поинтересовалась в каких числах у них зарплата. Оказалось, что зарплату будут давать только тем, кого выберут на ежегодный конкурс циркового искусства в Монте-Карло. И это меня решительно не устраивало.

Я уже попробовала финансовую самостоятельность на вкус. И поняла, что все это: гребанная ежедневная работа до кровавых мозолей, вывернутые суставы, порванные страховки и полеты лицом вниз – это рутина. А цирк… он остался у меня на прежней работе.

Через два дня я уже работала в небольшой фирме главным бухгалтером.

И вполне бы могла вырасти в профессионала экстра-класса, и ворочать туда сюда чужие миллионы. Но я влюбилась! Как и положено в свои идиотические 19 лет. Я могла бы выбрать кого угодно, на нашей улице кого только не водилось: менты и повара, бандиты и скромные банковские клерки… Но я покусилась на самого владельца нашей и других фирм. Желчного интеллектуала с непонятным прошлым в анамнезе, заядлого гонщика и теннисиста. Он любил красиво пожить: то вдруг сорвется как Ленин – в Париж. То как Тургенев внезапно отбудет в Баден – Баден. А у меня херики – нолики в балансе и страстное ожидание чуда каждый раз, когда он из заграничного тумана явится подписать очередной документ.

Вся моя география на тот момент исчерпывалась одним районом Москвы. Как он из моего окружения не жил никто. Ночами я втихаря учила английский и, хотя ничего не предвещало, и мы едва обменялись тремя словами, уже мысленно примеряла фату. Дела на фирме шли очень хорошо и через полгода он и правда женился. Только не на мне.

А на нашем водителе.

Не – не – не, это было еще в те заповедные времена, когда все сидели по своим шкафам тихо и даже Валерий Леонтьев, хоть и носил колготки, упорно все отрицал.

Нашим, а точнее его персональным водителем была баба. Он курила, как лошадь, которой не только не страшна капля никотина. Ее и тонна гашиша не взяла бы с первого раза. И она была страшна, но она водила машину как бог! Не, как весь гребанный Олимп. Она уделала бы даже Шумахера, если бы у нее были деньги на загранпаспорт и визу.

«Он выбрал ее, а не меня, потому что она умеет водить!» — подумала я тем местом, которое гордо именовала «Мой атавистический Мозг».

И мое второе правило звучало так:

«Чтобы в следующий раз выбрали тебя, надо стать лучше!»

3 серия

Я уволилась, купила себе красную восьмерку – «зубилу», и стала самым страшным водителем в городе.

Самым страшным в смысле – самым тупым, непредсказуемым и опасным. Люди разбегались у меня из-под колес, как Усаим Болт. К тому же у меня оказался непроходимый топографический кретинизм и, если мне случалось свернуть со знакомой дороги, до дома я могла добираться только в сопровождении какого-нибудь доброго человека. Но я сделала это! Я было женщиной – за рулем. Пусть даже в самом ругательном смысле этого слова.

Москва была уже совсем не той, что раньше. Потихоньку оживала торговля, в магазинах снова появились продукты, заработали театры и ночные клубы. Театры я конечно так упомянула, для красного словца. Одной машины для счастья стало мало, уже захотелось снимать квартиру в центре.

Мне уже 22, и я устроилась в техническую компанию по продаже какой-то неведомой высокотехнологичной космо-фигни, которой не знала ни названия, ни применения. Я писала статьи в специальные журналы, договаривалась о публикациях, обрабатывала материал с конференций, занималась ее рекламой и продвижением и представляла ее на выставках.

И однажды понадобилось выставить ЭТО на теннисном Кубке Кремля. Стоила это неведомая фигня, как все экспонаты Грановитой палаты вместе взятые. И конечно, покупать ее не собирался никто. Шел последний день выставки. Это был провал. Провал меня как начинающего пиарщика и представителя компании.

Я уже в красках представила себе, как вылетаю вон из этой фирмы, потому что заявить «Я вам быстро ща тут все продам!» не спросив, что именно надо продавать и сколько это стоит, могла только я. И только на заре розовощекой юности. Потому что первый и последний раз, когда я пыталась что-то продать, была эстонская жвачка в школьном туалете. Но вызов родительницы в школу на долгих 35 лет пресек всю мою коммерцию имени Остапа Бендера.

Чтобы не торчать никчемным придатком с экспозиции, я шлялась по Кремлю, и слушала, о чем разговаривают люди. Люди ругали Анну Курникову. Она была не единственной звездой этого турнира, но так достать персонал, чтобы всегда быть в центре внимания, смогла только она одна. Два дня подряд она проигрывала. И от ее придирок и капризов выли все, и буфетчицы, и охранники.

И вдруг я увидела ее совсем близко. Она вышла с корта, отдав очередной сет, выжатая как лимон, и пошла мимо нашей экспозиции на выход. Сзади шел один из тренеров и видимо, крыл ее пятистопным ямбом. На нее было страшно смотреть. Но тут на встречу ей вылетела толпа журналистов. Они стали совать ей микрофоны прямо в лицо и щелкать вспышками.

Я застыла в метре от нее и вдруг… все увидели совсем другую Аню. Она стояла с гордо поднятой головой и улыбалась так, как будто только что выиграла свой десятый Ролан Гаросс.

Это была ТАКАЯ улыбка… Несмотря ни на что, это был абсолютный триумф Мега Звезды и победителя.  До меня вдруг дошло, что быть профессионалом сможет каждый, но стать Звездой дано не многим. А Легенда – это путь, по которому ты всегда идешь один.

Я знала, что не важно, кто выиграет этот турнир. Завтра на обложках будет только она одна. И ее улыбка.

«Чем глубже жопа, тем ярче должна быть твоя улыбка!»

Я выползла на свою ненавистную экспозицию и начала улыбаться. Это был натуральный оскал повешенного. Но к вечеру потихоньку около меня начали собираться люди.

Когда вокруг начался демонтаж выставки, я закрыла свой первый контракт.

На ватных от пережитого ногах я выползла на парковку. Радости не было, просто очень хотелось спать. Самый хреновый писатель – это, как ни странно, жизнь. В ней всегда есть место дешевой мелодраме и неловкому моменту.

Внезапно меня кто-то окликнул. Мой любимый директор, теннисист и гонщик. Выглядел он, как …гандон. В несвежей рубашке и со следами недельного запоя на лице. Бизнес прогорел, жена ушла, остался маленький ребенок. Он меня больше не волновал. Меня тревожил только один вопрос: «Почему он выбрал ее, а не меня?»

Его ответ меня удивил.

«Ты вся такая …слишком. Слишком для меня. Мне нужно что-нибудь попроще».

Хм… Зато, у меня одной из первых в Москве есть собственный мобильный телефон. За него платит компания, весит он, сука, будто набит свинцом. И антенной я пару раз чуть не высадила себе глаз, но кто из нас настоящий неудачник?

Я достаю телефон, демонстративно смотрю на время: «Мне тут звонят, ждут в другом месте». Сажусь в машину и даю по газам.

Отъезжаю триста метров, глушу мотор и ржуууу! Как я вечно умудряюсь подавать себя, будто я королева улья, если у меня нет ничего, кроме маленьких сисек и огромных страхов?

Наверное, потому что я…

4 серия

Отъезжаю триста метров, глушу мотор и ржуууу! Как я вечно умудряюсь подавать себя, будто я королева улья, если у меня нет ничего, кроме маленьких сисек и огромных страхов?

Наверное, потому что я… в себя верю!

Итак, продавать неведомую фигню оказалось совсем не страшно. По ходу, в танце, вместе с ней, я еще продала голландские шкафы, выдерживающие ядерный взрыв. (Так во всяком случае утверждали их производители). Не много, ни мало, запродала я их в отель  «Националъ», что на Красной площади. Так убедительна была я на переговорах в пальто от Max Mara, купленного в кредит.

Но дирекция отеля решила сэкономить на замках. И вместо высоко технологичной электронной фигни, которая прилагалась в комплекте к шкафам, они решили вставить обычные, железные. Силами слесаря дяди Васи и какой-то матери. Которую он видимо громко вспоминал, на все десять этажей этого отеля, потому что производители, суки, не обманули. Проделать дырку в этих шкафах мог только направленный лазерный взрыв или опытный медвежатник.

Я не стала ждать, когда кончится это шоу и сбежала в американскую компанию по продаже телефонного оборудования. Указав в резюме, что английский – это мой второй язык. Видимо, решив, что раз с французской делегацией прокатило…

Московский офис компании открыли вчерашние ребята-технари и я стала заниматься тем, чем мне действительно нравилось. Деловой репутацией и имиджем руководителя, написанием статей в журналы, спичрайтингом, подготовкой конференций, и опять уже знакомая и любимая работа на выставках.

 — Ты главное улыбайся, — говорят мне ребята-технари, — а когда спросят про ту железную хрень, мы подойдем и сами все объясним.

Дела на фирме идут прекрасно.

И вот мне 25. Я живу в самом центре в неплохой квартире, работаю в красивом офисе. Знаю все хорошие рестораны, и самое главное в них знают меня. Я могу запросто на праздники улететь в Европу. Привожу оттуда чемоданы шмоток. Германия, Чехия, Бельгия, Венгрия, Голландия и Испания – это моя география за полгода.

Правда с техникой у меня беда. Стоит мне до нее дотронуться, немедленно ломается все: сигнализация в квартире, посудомоечная машина, магнитофоны, часы и даже чипы на кредитных картах. Апогеем становится поломка решетки металлоискателя в Женевском аэропорту, и она визжит так, как будто в заднице у меня три кило винтов с тротилом.

Потом был осмотр в маленькой комнате, уже с ручным металлоискателем, орущий Витасом, который наступил себе на яйца. Все это едва не превратилось в первый мой лесбийский опыт с сотрудницей аэропорта, так глубоко она залезла, но тут я догадалась снять туфли. И все затихло. Не знаю, из чего был сделан каблук, но они были выкинуты в помойку и из аэропорта я выходила в отельных белых тапочках.

Мне нравится моя нынешняя работа. Но она связана с техникой. Техника не любит меня, а я не люблю ее. Мне отчаянно скучно.

Оказывается, все что я хочу на этот раз – это семью и детей. Но с личной жизни у меня даже не жопа, а полноценный эпикфейл. Поэтому я везде тусуюсь с геями. Это единственные мужчины, которые не шарахаются от меня в разные стороны.

Как женщина, я уже не начинающий факапер. Я уже неудачник – профессионал. И чем дальше, тем хуже. Старость подступает совсем близко. Я в зеркале рассматриваю несуществующие морщины, а Германа все нет.

Очень жалко больших денег, но мой новый девиз выглядит так:

«Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть»

Единственное, чего я дождусь, сидя в просторном, но прокуренном офисе с чокнутыми ребятами — компьютерщиками, так это климакса.

— Ну чего тебе еще надобно, старче? – голосом затраханной Рыбки спрашивает мироздание.

 — Мне надо мужа. Хоть какого-нибудь. Но желательно с яхтой. И срочно.

5 серия

— Ну чего тебе еще надобно, старче? – голосом затраханной Рыбки спрашивает мироздание.

 — Мне надо мужа. Хоть какого-нибудь. Но желательно с яхтой. И срочно.

Мужей на всех не хватит, но работы по горло – просто завались. Мне 28, и я работаю в московском пиар агентстве. Наш профиль — организация и информационное сопровождение фестивалей и культурных мероприятий. Наши клиенты – художники, диджеи, певицы и владельцы яхт, ага, на яхтах и катерах катаемся каждый день, даже иногда дают порулить.

Москва – столица мира, и это совсем не тот город, что был раньше. В стиле “luxury” и по качеству жизни в нем мы давно уже обогнали Европу. Каждый день открываются новые магазины, рестораны, крутые клубы, театры (кажется я их уже упоминала, но я в них по-прежнему не хожу).

В Москве каждый день что-то происходит. У всех, кроме меня. У меня происходят соревнования по яхтам, концерты привозных групп в ночных клубах, тусовки с журналистами. Бесконечные расшифровки интервью, пресс релизы, которые ушлые писари даже не парятся переписывать своими словами, и я вижу куски своих текстов в журналах. Опубликованные под чужим именем. Но наши клиенты, кажется везде. На телевидении и в журналах, в скандалах и новостях.

Я сплю в машине, я сплю в чужом кабинете, на столе, я не сплю нигде. Я не знаю, какое время года, я в постоянном движении. В пять утра надо договориться об утреннем эфире на телевидении, в три надо забрать подгулявших музыкантов из клуба. «Какое сейчас время года?» – спрашиваю я, потому что обнаруживаю, что в шубе мне жарко, а за окном уже зеленеют листья. Я зачем-то снимаю квартиру в хорошем районе. Но доехать до нее сегодня не успею.

Через некоторое время обнаруживается другой неприятный факт – все что мне платят, я расходую на звонки, бензин и еду на бегу в кафе и ресторанах. Я, кажется работаю за деньги, но денег нет. Начинаю скучать по своим чокнутым ребятам, но там в моих услугах больше не нуждаются.

Я не верю рекламе, я не верю пиару, я их создаю. Я больше не верю ни женщинам, ни мужчинам. У меня полная проф деформация, прям по фильму «Welcome to smoking» или «Здесь курят». Мне кажется, что вокруг курят все. Причем не сигареты с никотином.

Последней каплей оказывается полный созыв журналистов в яхтклуб на известного человека. Но он не приехал, он всех послал. И по берегу в ярости мечется толпа пишущих и одна съемочная группа. И тут я вижу, как из положения выходят настоящие профессионалы своего дела:

Нет известного человека? Не беда! У нас есть кое-что получше. (Это конечно еще не «Хвост виляет собакой» и войну с Албанией мы развязывать не собираемся, но сюжет в точности повторяется вновь).

Чем-то «получше» оказывается история про человека, рожденного в шторм на яхте. И сейчас мы представим этого Ихтиандра почтеннейшей публике. Вот он собственной персоной. Как родился на яхте, так на ней и живет.

Никакого такого человека у нас нет, но есть старенький механик, который чинит моторы. Сейчас он поднимется на яхту, и можно будет сделать пару эффектных фото. А интервью с ним мы и сами вам напишем, так даже проще. Когда кажется, что положение спасено, возникает одна маленькая проблем: у механика клаустро- и гидрофобия. Журналисты уже все допили на берегу, а трое крепких ребят никак не могут затащить механика на яхту. Все получается после третьего стакана водки и даже морская походка, когда он спускается с трапа, выглядит очень комильфо.

Но на завтра я не могу себя заставить открыть газеты. Вместо этого я блюю в туалете. Не знаю, от вчерашней выпивки или от себя самой.

Девиз факапера на этот раз звучит даже слишком ясно:

«Ты можешь наебать кого угодно, только не себя»

Я увольняюсь из пиар агентства, тем более что все и так летит в тартарары.

6 серия

 Я увольняюсь из пиар агентства, тем более что все итак летит в тартарары. Теперь я могу и умею до хрена всего, но по-прежнему я самый страшный водитель в городе. И вот, подъезжая к дому, я пытаюсь сбить мужика. Он мне мешает парковаться. Бью по газам, сигналю и он прыгает в кусты.

Захожу в лифт, но кто-то раздвигает руками двери. Тот самый тип и лицо у него такое, будто он собрался меня душить. В его руках открытая бутылка пива. Он выходит за мной на моем этаже. Вокруг никого. Пытаюсь припомнить какую-нибудь молитву, но на ум приходят только Егор Летов:

«А при коммунизме все будет за@бись,

Там все будет бесплатно, все будет в кайф,

Там вообще не надо будет умирать… “

ну и там дальше про то, как все идет по плану.

И так понятно, что мне пи@ец.

Через два часа я не безработный пиарщик, а пресс — секретарь рок звезды. Правда уже изрядно нетрезвая, но я лучше подумаю об этом завтра.

А на утро…

К тому времени я уже год жила в доме на Кутузовском проспекте и не знала, что мой сосед по этажу- бывший известный по всей стране рок музыкант, правда уже лет десять выступающий только для своих фанатов.

В мои новые обязанности входит отвозить его на концерты в клубе, присутствовать на интервью, следить за публикациями, сопровождать его на важные мероприятия и устраивать свои.

Теперь я за рулем шикарного БМВ, не моего, конечно. Но какое это имеет значение, когда смотришь из его окна на пролетающую ночную Москву. Рядом со мной умный, улетный и юморной тип. А не старый съехавший с катушек рокер, как принято думать об этих людях. Его очень любят приглашать на разные закрытые мероприятия.

Если бы я смотрела телевизор, и интересовалась музыкой, политикой и футболом, я бы узнавала эти лица, и как дурной конь, каждый раз спотыкалась и валилась навзничь. Но я снова – распорядитель чужого праздника, в круглосуточном забытье. Я на них не смотрю, я смотрю сколько осталось выпивки и у кого заказать закуски на следующий на прием.

Одно но… Его бесят вопросы друзей: «Можно ли арендовать твоего пресс секретаря на пару часиков». Через пару месяцев я становлюсь его официальной подругой. Теперь он живет в новой огромной квартире, из окна которой видно пол Москвы. Этот небоскреб под завязку набит звездными соседями, ведь в Москве еще не много домов такого класса. Я мечтаю навсегда поселиться в нем и растить детей.

Сопровождать его везде очень просто.  Мы бываем в разных больших домах. Надо выглядеть элегантно, но не вульгарно. Витиеватый комплимент хозяйке дома. Длинный эротический вздох в сторону машины хозяина дома. Молчать и слушать. Изредка можно блеснуть эрудиций, но только когда тебя об этом попросили. Рот открывать, только если надо надкусить пирожное. По началу это даже забавно.

Правда однажды, на одной даче в глухом лесу, которую сторожила рота автоматчиков, прием перерос в обычную пьянку, и сидящий на колесах хозяин дома предложить выпить за то, чтобы расстрелять всех пидорасов. Я предложила ему начать с себя.

Никогда в жизни я не была так близка к тому, чтобы меня прикопали под елкой. Даже без всякого салюта.

Впрочем, случались и взлеты. На семнадцатый этаж. Когда со мной одновременно в лифт вошла моя самая любимая певица. Люба Успенская. Она была его соседкой по дому. Последние лет десять, по любому поводу, я садилась «В кабриолет», чтобы напиться или порыдать за жизнь. Поэтому, когда мы одновременно потянулись нажать на кнопку и я дотронулась до ее руки, я снова чуть не описалась, как на заре моей карьеры. Только на этот раз от восторга.

Как же я хочу переехать в этот дом насовсем! Пока у меня там немного одежды, зубная щетка и косметичка. Мы вместе уже чуть меньше года. Я стала незаменимой. Мы летаем в дорогие отели, на дни рождения друзей, покупаем мебель и ходим в рестораны. Ненадолго расстаемся, потому что у него гастроли и свои дела. А у меня свои.

 И вот однажды, после очередного расставания:

 — Ты можешь перевезти ко мне свои вещи. Так удобнее. А там посмотрим, как будет.

Правда что ль? Мне 28, и мы оба не про романтику. Но так виртуозно унизить сможет не каждый. Так в дом заводят веселых и необременительных зверушек.

 — Я как раз хотела тебе сказать, в общем, не надо. У меня есть парень…

Никакого парня конечно нет. Но теперь я знаю, что «Если хоть раз тебя обесценили, через неделю ты не стоишь вообще ничего»

Мое сердце ухает с семнадцатого этажа вниз. Не, не разбивается. Я думаю: «Все же самые нормальные и клевые мужики – это геи!» Это диагноз, но так даже лучше.

7 серия

«Если хоть раз тебя обесценили, через неделю ты не стоишь вообще ничего»

Мое сердце ухает с семнадцатого этажа вниз. Нет, не разбивается. Я думаю: «Все же самые нормальные и клевые мужики – это геи!» Это диагноз, но так даже лучше.

Мне уже 28 и я сама себя за@бала так, что прошу: «Пристрелите меня уже кто-нибудь, я больше не могу!»

Я покупаю билет, лечу в Индию на две недели. И остаюсь в ней на долгий год.

У меня в рюкзаке купальник, две майки c шортами, шлепки, зубная щетка, карта Visa и пара книг. Раньше я думала, что мне ничего не нужно. Теперь знаю – у меня просто не было фантазии. В первые две недели в Гоа мне особенно тяжело, потому что я всех ненавижу. Торговцев барабанами, пляжных зевак, разноцветных парней, мечтающих присунуть. Как ни странно, дурак дурака… может узнать даже по трусам на пустынном пляже, и я оказываюсь в компании, которую заочно знала по газетным публикациям. Пару коллег — политпиарщиков, невменяемых еще с вечера.

Сидят, держась за песочек, перечисляют новообретенных индийских богов, и пытаются не сойти с ума. От всего содеянного, вестимо. И персонажи, которых они пиарили, рядом заняты тем же. Замаливают свои грехи, тянущие на Федеральный розыск. Глядя на них, я ясно вижу свое московское будущее, и оно меня ужасает.  Люди, которые слишком часто наступали на свое собственное Я, распадаются на куски.

Я сдаюсь перед бессмысленностью происходящего вокруг. Чувствую себя пациентом психушки. С утра я встаю, нехотя, больше по привычке чищу зубы и отправляюсь завтракать в кафе на пляже. Каша со свежими фруктами и ласси – взбитым коктейлем из буйволиного молока. Он может быть с чем угодно, но многие вокруг предпочитают сразу с марихуаной. На обед и на ужин то, что выловили из моря прямо сейчас. Я все еще надеюсь отравиться и умереть, но пока все ругают индийскую антисанитарию, меня не берет даже сырая вода из-под крана.

Понимаю, что тема поиска смыслов в жизни и смерти не раскрыта, но среди этих людей и круглосуточных наркотических рейвов ловить нечего. Сажусь в автобус, и отправляюсь куда глаза глядят, со всеми остановками. Мои соседи — два молодых поляка, делают фотки для молодежного журнала с мудреным названием. Должно быть что-то вроде «Вестника некрофила», потому что с особым рвением они снимают все, что окончило свое земное существование. Тема смерти меня занимает все больше и больше, поэтому мы едем в Варанаси.

Это жуткий городишко, по щиколотку утопающий в ишачьем дерьме. На каждой улице валяется по дохлой собаке. Люди туда приезжают специально, чтобы умереть. Нереальности пейзажу придают нещадно дымящие костры, сжигающие усопших. Остальные кандидаты на скорое сожжение, в разной степени доброго и недоброго здравия, активно попрошайничают себе на дрова для посмертного костра. Прейскурант на три типа разной древесины стоит рядом, написанный углем на картонке, а рядом сидят десятки людей и просто ждут, когда они сдохнут.

Я плыву по великой реке Ганге на утлой лодочке, а в борта бьются окоченевшие тела, завернутые в саван и перевязанные бечевкой на манер колбасы. Это те, кому на дрова не хватило, или чья семья решила, что на собранные деньги лучше стоит съездить в Дисней Ленд. Рядом купаются люди, стирается белье. Брызгаются и резвятся дети, плавая наперегонки и используя тело в белом саване на манер надувного банана в турецком отеле.

Этот город словно тематический парк загробных аттракционов, а наш экскурсовод  лодочник – Харон, перевозит души умерших через реку Стикс.  И в принципе, ничего больше делать не стоит, просто надо остаться в этой лодке.

Но два часа закончились, и мы с друзьями поляками и полными отснятыми кассетами трупов в разных ракурсах, причаливаем к берегу. Стараясь не наступать на мертвых животных в разной степени разложения, улицу за улицей обходим жуткие индийские лабиринты в поисках подпольных торговцев алкогольным контрафактом.  Бутылка рома у них стоит, как комплект самых дорогих дров, но нам она сейчас необходима.

Впереди фестиваль огня и церемония поминовения всех усопших.

Ночь разрывает страшное и завораживающее огненное представление. Молодой индус пронзительно поет, факиры изрыгают огонь, люди молятся, кричат, некоторые катаются по набережной в экстатическом припадке. Опускают в Гангу свои самодельные лодочки с зажженными свечами.

Я в Варанаси уже неделю и совершенно отчетливо начинаю понимать, что меня здесь бесит. Смирение. Принятие смерти вместо принятия жизни. Даже без направлений и смыслов. «Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь!»

Я тоже опустила на воду свою лодочку с зажженным огоньком, зная, что завтра первым автобусом я уеду от сюда еще дальше. Я смиряться не готова.

8 серия

«Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь!»

Я тоже опустила на воду свою лодочку с зажженным огоньком, зная, что завтра первым автобусом уеду отсюда еще дальше. Я смиряться не готова. Идея делать хоть что-нибудь, уже не кажется такой бредовой. Индию и Непал стоит открыть самостоятельно.

Первым делом я отправилась на рафтинг по порогам Ганги, на них же чуть не утонула. Сгоняла в соседний штат, чтобы посетить полуразрушенный замок, оккупированный обезьянами. Им, кстати, вторжение не понравилось. Макаки повыдирали мне волос, и отняли тапки, которыми от них отбивалась. В результате пришлось возвращаться через весь город босой, то еще экстатическое удовольствие!

На побережье чуть не утонула, не зная про прилив. Потерялась в горах, забыв, что фонарей нет, и хз где брошен мой скутер. В национальном парке залезла в каноэ, не удосужившись спросить, что речка кишит крокодилами. В поездах и автобусах тоже хапнула своих траблов. Пробовала все, что встречалось на пути, от еды в фешенебельных ресторанах, до посещения в одиночку самых страшных дыр.  Начала подниматься на Эверест, но не поняла зачем и вернулась.

Зато я выжила, потому что в каждом приключении рядом оказывались люди уникальные, пугающие, протянувшие мне руку и показавшие удивительные вещи. От невинного приготовления еды, до вполне себе опасных эзотерических практик. Просто бродяги, официально признанные колдуны, мастера Таро, пара дауншифтеров, гуру каких-то неведомых загробных магий, писатель, оставивший свет и даже монах из Катманду, который во время нашей немой и странной дружбы, показал мне пару полезных штук. (Кста, неплохо помогают в самых разных ситуациях). Совершенно посторонние люди учили не боятся, рисковать, доверять, плевать на препятствия и мнение других, и не останавливаться.

Но я так хотела, чтобы меня уже кто-нибудь остановил!

Чтобы закончилась эта ебанатическая эпопея имени Миклухо Маклая длинною в целый год!

И вот однажды, пока я проверяла почту, сидя в каком-то зачуханном отеле в Дели, мне пришло письмо. От директора фирмы, в которой мы продавали неведомую технологическую фигню. Он просил помочь с очередной речью для конференции, и я уже собиралась ему отказать, потому сдавать себя в аренду задорого и задешево не имеет никакого смысла. Если бы… он не написал мне то, о чем я сама не догадывалась:

«Я не хочу больше никого просить, только ты можешь написать так, как будто разговаривает мое сердце. Ты видишь, когда в человеке есть нечто, что можно достать, дать форму и отпустить в жизнь. Когда ты работала с нами, все было по – другому. Ты нам дарила смыслы».

Оставаться в Дели было больше незачем, и я купила билет до Москвы. Возвратиться в новую реальность было непросто. И прошло еще немало лет, пока я смогла осесть там, где мне все нравится, и делать то, что у меня получается лучше всего. Встречать удивительных людей, смотреть, какой у них внутри живет талант, что можно из них достать, чтобы придать форму и отпустить в жизнь.

 «Ты охуенно ценен. Ее бойся — жги!»

Мой путеводитель по собственным факапам далеко не закончен. Часть из них я превратила в книги. Но могу оставить вам пару годных советов, банальных, как сама жизнь:

«Менять курс жизни никогда не поздно»

«Чтобы в следующий раз выбрали тебя, надо стать лучше!»

«Чем глубже жопа, тем ярче должна сиять твоя улыбка!»

«Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть»

«Ты можешь наебать кого угодно, только не себя»

«Если хоть раз тебя обесценили, через неделю ты не стоишь вообще ничего»

«Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь!»

«Ты охуенно ценен. Не бойся, жги!»

С любовью, ваша Мартинес

Если хотите больше, заходите на Фейсбук Ольги Мартинес! У нас всегда есть! И горячие обсуждения, и полезные материалы по пиар продвижению, и тематические движухи, и просто сообщество хороших людей, где вам рады :-)

 

 

Интересная статья? Поделитесь ею, пожалуйста, с другими:
Очень смешные реальные истории о русских женщинах, их мужьях и жизни!

Комментарии в Вконтакте
Комментарии в Фейсбук