Читайте женский детектив «Узлы на простыне». Часть 3

  Автор:
  83
chitajtej_detektiv_uzly_na_prostyne

Увлекательный женский детектив «Узлы на простыне»

Сегодня на Морнинге автор великолепных дететивов Маргарита Макарова. Историк по образованию, художник по роду деятельности, наблюдатель по характеру. Свой жизненный опыт изложила в детективах. С удовольствием публикую вторую часть этого увлекательного повествоания. особенно мне нравится описание откровенных сцен.

Больше интересных книг Сергей Замятин «Овеклокеры» кибер-панк,  и  Ева Наду «Место под солнцем» исторический любовный роман читайте на Морнинге.

Читайте первую часть и вторую часть женского детектива от Маргариты Макаровой «Узлы на простыне» здесь.

ГЛАВА 7

— Бог с вами, Алик Витальевич! Какой суд! Это я на вас в суд подам! Когда я очнулась, в реанимации не было никого! Вообще никого! Или как называется у вас то отделение, где нет даже тапочек!
— Послушайте, я вызову необходимые органы, но больницу вы не покинете. Вы разбили дорогостоящую аппаратуру. Кто должен возмещать ущерб?
— А почему я? Да откуда у меня деньги? С чего вы взяли, что я могу оплатить вам эту вашу чертову, как вы говорите, медицинскую технику?!
Дна стояла в кабинете главного врача. Отец ждал ее у больницы, и она никак не могла вырваться из этого хренового заведения.
— Да хватит вам придуриваться. Нам все равно, сколько у вас денег! У нас лимит средств. Мы не частная клиника. И не можем себе позволить буйных пациентов. Если вы невменяемая, то, хорошо, я могу вас тоже направить в соответствующее учреждение.
— Да у вас что, много отличий? Назовите два!
— Девушка, перестаньте хамить! Мы вас лечили, где чувство благодарности за спасенную жизнь?
— Так ваша долговая расписка — это физическое выражение благодарности?
— Это не долговая расписка, а акт, подтверждающий письменно, что вы будете выплачивать причиненный ущерб.
Дна подскочила к столу и схватила бумажку. Бегло глянула, даже не прочитав, снова кинула ее на стол. Сделав вираж, она приземлилась на соседнем столе. Вернее, пристолилась.
— Алик Витальевич, я не могу без отца подписать.
— Вы совершеннолетняя, подписывайте.
— Пустите отца, я не подпишу без него ничего.
— Хорошо. Вот два экземпляра. Возьмите один и спуститесь к отцу.
Дна сбежала по лестнице, в ужасе оглядываясь, не преследует ли ее главврач. Паранойя уже, подумала она и выскочила из главного входа.
Отец сидел в машине. Черный феррари выглядел в черной московской осени, по меньшей мере, нелепо.
— Ну, наконец-то! Сколько можно ждать! — он повернул ключ в зажигании.
— Па, они не отпускают меня!
— Не мели чепухи, садись! — дверца поползла вверх.
— Па, ты что, все машины сюда привез?
— А на чем я должен был тут ездить?
— Короче, па, они не отпускают меня.
— Ну, в чем дело? Ты что, опять за старое взялась? Сорвалась?
— Да нет, ты что, я все, я ничего, ну вообще ничего, ни дури, ни алкоголя, ничего!
Он вылез из машины и в недоумении уставился на дочь.
— Па, я им оборудование разбила. Случайно. Когда очнулась, тут коматозница лежала рядом. Представляешь, па, 3 года в коме лежала, я ее в себя привела, а они мне счет выставили.
— Ну? — отец сдвинул брови.
— Вот. — Дна протянула ему акт. — Вот тут список аппаратуры и общая сумма ущерба.
— И что они хотят?
— Не выпускать меня отсюда. В психушку грозят, иль в камеру.
Он молча вытащил ручку и подписал.
— Давай быстрее, я тебя жду.
Дна взбежала по лестнице так быстро, как будто несколько дней назад она не валялась тут без сознания. Кабинет был пуст.
— Главврач отбыл в мир иной, — тихо проговорила Дна и подошла к столу.
Тут было полно бумаг, списки с пометками, таблицы и чертежи. Даже какие-то диаграммы.
Она взяла пачку бумаг и стала внимательно их читать. В этот момент в коридоре послышались шаги. Ни минуты не раздумывая, девушка засунула всё под свитер. Одной рукой прижала их поверх, в другую она вязла подписанный отцом акт.
— Ну что, милочка, что вы решили? Остаетесь и ждете милицию, или уходите и возвращаете нам утраченное, пусть постепенно, но выплачивать придется.
— Вот, я все подписала, — Дна бросила на стол свой листок.
— Отлично, деточка, отлично, — Алик Витальевич потер руки. — Я всегда думал, что выживают разумные. Вот вам копия, чтобы вы знали, какие именно приборы вы испортили. Но лучше отдать деньгами.
Он протянул ей с другого стола второй экземпляр и только тут внимательно посмотрел на нее.
— А почему вы держитесь за живот? Что-то случилось?
— Да нет, что вы, Алик Витальевич, все отлично! До свиданья.
Ариадна вылетела из кабинета как кот, увидевший приближающуюся собаку.
— Днуха, куда так бежишь? — на лестнице ей попался Петя.
— «Хирург», звони, я убегаю.
— Что, выпотрошили тебя врачи?
— Ограбили, сволочи, но я еще вернусь!
— Ха-ха, думаешь, снова сюда попадешь?
— Сдурел что ль? Да я на тех подонков ментов натравлю. Отец приехал. Он им денег даст, и будет полный окей.
— Я думал, ты сама будешь на них охотиться. Лицензию на отстрел получишь, а что, почему не разрешают убивать бандитов? Сразу, на месте.
— Потому, что место найти не могут.
— Какое место?
— Ну то, на котором убивать надо. Лобное.
— Лобковое лучше, — хихикнул медбрат.
— Учись дальше, брат, возьму тебя личным телохранителем. Если выучишь название других мест.
— Это к вопросу о лобке? А чего ты за живот держишься? Болит?
— Сама не знаю. Может, и нет. Все, пока, я тебе позже позвоню. Коматознице привет. Я вам позвоню.
Дна бросилась к выходу.

chitajtej_detektiv_uzly_na_prostyne

ГЛАВА 8

Александр нетерпеливо давил на звонок. Домофон он проскочил с соседкой. Настя открыла ему вся зареванная.
— Ты чего такая? — в глубине комнаты орал ребенок. — Ты хоть покорми его, чего он орет у тебя? А где Димка? Я у тебя переночую. Влом в Выхино тащиться.
— Сондра вернулась, — Настя уставилась на него расширенными, ничего не видящими глазами.
— Ну и чего ты такая? Лучше салатик мне забацай. Я столько дерьма там перелопатил. Все руки в мышином помете. Жрать охота.
Боксер деловито прошел на кухню.
— Вот помидорчиков, огурчиков самое то.
Он открыл кран и стал мыть сначала руки, потом овощи.
— Димка к ней пошел. К девке своей. Мальчик молодость вспомнил.
— Мальчик, или девочка, какая в жопу разница… говнорезочное кольцо у всех одинаково устроено, — он взял темного дерева доску и стал ловко кромсать огурцы. — Хотя тема концептуальная, конечно.
Настя опустилась на стул и всхлипнула.
— Да что ты в самом деле. Вернулась, не вернулась. Вы женаты, штамп в паспорте есть, ребенок вон бегает. Да уйми ты его, сколько можно слушать этот рев. Сейчас вернется твой Димка. Куда ему деться! Родители его вам квартиру уступили, — хитро подмигнул он сестре. — Вторую вряд ли дадут.
— Дядька им дачу свою подарил, — Настя всхлипнула.
— Кукурузник этот? В смысле чипсник… Ерунда. Вот и пусть они сами и морочатся. А то мне надоели эти дурацкие звонки из правления об оплате за электричество.
Сестра все еще сидела и плакала.
— Ну хватит. Да голимая эта твоя Сондра. Ты представь, что там после комы с ней. Что там с головой у нее после трехлетней комы. Жесть… Ну, сама подумай. Ей уже не восстановиться. Вы три года живете. И хватит вставлять. Проехали. Поезд ушел. Похоже, Игорь заснул у тебя. Посмотри, сходи.
Голубой халатик послушно зашуршал в комнату.
— Прошлое не возвращается, — громко крикнул ей вслед Александр. — Вы уже срослись как ветки, — он рассмеялся, по-хозяйски открыл ящик стола и достал оливковое масло.
— Да не ори ты, он спит.
В дверь позвонили.
— Ну вот видишь, и муж пожаловал. А ты говорила.
Шелковый халатик блеснул в глубине коридора. Быстро щелкнул замок.
На пороге появился Максим.
— Это ты, — разочарованно бросила Настя.
— Послушай, Насть, привет, Саш, — кивнул он орудующему на кухне боксеру. — Дай мне на компе немного поработать. У меня жесткий диск на старом полетел. А новый вирус схватил.
— А что там у тебя? — выглянул в коридор Александр.
— Да, бляха-муха, какая-то сволочь атаковала мой комп.
— А Касперский что ж?
— А он пишет такую хрень — Сетевая атака Intrusion.Win.LSASS/exploit с адреса 10.21.202.111 успешно отражена, да видать ни хера ее так и не отразил…
— Это тебе червя прислали…
— Очень похоже, что кто-то из сети, к которой я подключен. А ты чего такая? — Максим заметил красные глаза Насти.
— Да мы тут салатик режем. Три помидора, два огурца, и явно до хера майонеза…
Настя отвернулась.
— Что с ней?
— Понимаешь, друг, мы обсуждали разницу между мальчиком и девочкой, — Александр уселся на табуретку. — Садись, салат будешь?
— Софистика все это.
— Вот ты, коллега, я думаю, ты бы не стал сношаться с мужчиной, несмотря на софистику?
— Хуле сношаться-то, — здесь вопрос чисто биологический — устройство сфинктера и у самцов и у самок хомо сапиенс совершенно одинаковое…
Девушка вошла в кухню с пучком укропа.
— Сбегала на огород? Шустро, — брат взял укроп и ловко стал крошить его на доске. — Плагиат, Максик, своей концепции не родилось?
— Да на фик концепция? Это вопрос не теоретической биологии, а практической… Разницы никакой…
— Уверяю вас, коллега, разница все же есть. Почему-то подумал о старине Альберте.
— Про Эйнштейна?
Настя разложила салат по тарелкам, поставила их на стол. Она молча смотрела в окно, туда, где под окном стояла машина Дмитрия. Он не загнал ее в гараж. Значит, сам Дмитрий был все еще у Сондры.
— Что? Димки нет, отсутствует. Хватит тебе. Садись, поешь.
Александр с удовольствием положил ложку салата в рот, откусив огромный ломоть черного хлеба.
Новый звонок в дверь заставил всех снова вздрогнуть. Настя рывком кинулась открывать дверь, на ходу уронив ножик и свою тарелку с салатом.
— Спокойнее, так нельзя.
— Митьке трупные мышки не нужны? — хохоток мог принадлежать только Кириллу. В белых штанах, несмотря на позднюю осень, он без всяких церемоний ввалился в кухню.
— Я смотрю, вся компания в сборе! — не спрашивая, он уселся за стол и потянулся к чистой тарелке. — Вы как ждали меня. Голодный, как волк. А Митька где?
Настя нахмурилась. Она молча, не произнося ни слова, стала собирать щеткой рассыпавшийся салат и осколки своей тарелки с пола.
— Макс, мы правильно поняли с Настькой, тебе не важно, кого трахать… мужчину, или женщину. Хорошо, ты нас убедил.
Максим встал.
— Что такое? Наши ряды жидеют?
— Русеют. Ладно, я в другой раз зайду. Тяжело с тобой, Саш, как мы с тобой вместе проучились, до сих пор удивляюсь.
— А кому сейчас легко? Да ладно, меня тоже такой адрес червем награждал.
— Такой же адрес? Интересно… — Макс снова сел. — Он, сука, все время меняется. Разные айпишки у него все время.
— А ты его проверял? Я админам позвонил, они пробили адрес, написали уведомительное письмо и все, а то каждый день, я задолбался просто.
— Нет, не проверял. Но название червя одно и то же, хотя Касперский все время разные айпишники выдает.
— Макс, с червем Касперский нихера не сделает. Вирус заражает всех, — Кира уже уминал салатик за обе щеки. — А хлеб у вас есть? Колбаски бы нарезали, а то что, как коровы, трава одна. Кролики.
— Может, тебе еще и водочки? А что за трупные мышки? — Александр повернулся к холодильнику и достал колбасу. Из морозилки показалась початая бутылка водки.
— Да, я тут фирму одну обслуживал. Так они все обновили. У меня полный багажник трупных мышек. Возьми пяточек, а? Рука не поднимается выбрасывать. Вспоминая свое голодное детство.
— А твоя фирма как?
— Да нормально все будет… — хозяин мышей жевал. — Если некоторые не повтыкают палки себе же в колеса.
— Если некоторые не повтыкают палки себе же в колеса — это как? — подмигнул Александр.
— Да долбоебы потому что, извини за литературное высказывание, Насть.
— Не понял я чего-то…
— Ну когда деньги у дурака в руках, что он с ними делает?
— Ничего, — улыбнулся Александр.
— Вот, вот, а то и еще хуже — впиндюривает их куда попало.
— Так у вас уже и деньги есть?
— Я утомилась на вашем празднике жизни, — Настя подошла к холодильнику и толкнула брат в бок. — Я уже тоже хочу на работы ходить, чай там вкусный пить, ругаться с начальницей, сплетничать с подружками… ходить хавать салат в люди…
— Погоди, — Максим протянул грязную тарелку девушке. — Кир, а как же с ним бороться?
— Эх, ребята. Все проще, чем кажется. Это одна из программок винды, которая ответственна за соединение по сети, да и вообще за работу эксплорера.
— А червь там селится.
— Это лечится апдейтом винды. Там вообще море всякой фиготы любит селиться.
Колбаса и водка исчезали без тостов и предисловий.
— Ага. А симптомы? Постоянная перезагрузка компа? Ээээ, — Макс щелкнул по кнопке зеленого чайника. —
— Вообще, Макс, ты чем на занятиях занимался? Удивляюсь я тебе. Не, ну надо же разбираться, когда стоит остановиться. Короче, ребята, я вам мышек отсыпал, там в коридоре горка на полу. Спасибо за салат. Водка тоже ничего. А Митька где? У меня для него есть новая математическая модель — экспоненциальный триггер, регистрирует приращение входных переменных в соответствии с экспоненциальной зависимостью от времени.
— Как мне надоела ваша болтовня про плавающие запятые, упорядоченные пары и мантиссы! Хватит! От меня муж ушел, а вы тут жрете, как в ресторане.
Настя хотел встать, но брат удержал ее за плечо.
— Ты мне анекдот напомнила. Знаешь, про вежливую жену, которая делала мужу минет и брала его член в рот вилкой.
Ребята рассмеялись, Настя дернула плечом.
— Да вы все такие воспитанные. Воспитание — что, по-вашему? Вежливое равнодушие?
— А что ты хочешь? Чтобы мы все пошли и привязали Митьку наручниками к этой батареи?
— А что случилось-то? — Кирилл уставился на девушку.
— Насть, ты лучше посмотри, что я нашел в одном старом комоде. Было спрятано под крышкой.
— А сам комод где?
— Рассыпался, как мумия Тутанхамона.
Александр вышел в коридор. Там на полке перед зеркалом он бросил свою сумку.
— Смотри, — листок скользнул по столу и упал к Насте на колени.
chitajtej_detektiv_uzly_na_prostyneЖенщина даже не взглянула. Она переложила бумагу на подоконник и встала. Собрав все тарелки, подошла к раковине.
— Да хватит тебе переживать. Никуда он не денется. Некуда просто, — Александр взял лист с окна.
— Не скажи, — протянул Макс. — В таких вещах последнего слова не бывает.
— Кто будет кофе со мной? — голубой шелк снова разошелся в разные стороны, — она крутанулась на каблучке голубого шлепанца. Пушистая оторочка халата и тапочек ожила и зашевелилась.
— Кофеем побаловаться, это можно, хотя лучше водки, — бумага снова оказалась в руках боксера.
— Да, водка вещь, а что еще есть?
— Хватит о спирте… мне и так плохо, — Кирилл подхватил свою чашку с кофе. — Вчера с ребятами посидели. Начали с саке, потом джин-тоник, давно в холодильнике валялся, а потом водка, дальше не помню…
— Ну ладно, покажи, что там у тебя.
Макс взял полотенце со спинки стула и старательно и аккуратно протер стол. Чувствовалась занудная тщательность компьютерщика.
Желтый кусок занял свое место на столе. Максим с интересом притянул его к себе.
— И ты говоришь, что нашел это в старом комоде?
— Да, спрятанным под столешницей.
— А комоду сколько?
— Откуда я знаю. Насть, а чей комод этот был?
В глубине квартиры снова заплакал ребенок. Настя вышла из кухни.
Максим вертел листок, рассматривая с разных сторон.
— Буквы, вроде, русские, но понять ничего нельзя. Что-то древнее. Старорусский текст. Послушай, а ведь это карта клада, не иначе. Сам будешь этим заниматься, или мне отдашь?
— Вот! Вам только в игрушки играть! Чем отличаются ваши компы от карты древних сокровищ? Давайте! Поговорите теперь о поисках золота партии, масонах, евреях. Играть, так играть! — женщина крикнула это из комнаты. — Вирт один!
— Да ладно тебе, сестренка, какие масоны. История их подворачивается под ноль. История… Не всем же деньги считать. Кто — то должен и логарифмы подсчитывать.
— Послушай, я серьезно спрашиваю. У нас тут клуб есть кладоискателей. Я даже ходил с металлоискателем. Могу помочь. Железяки поискать.
— Прежде чем ходить с металлоискателем, нужно знать, где ходить. Карту расшифровать надо, — Кирилл тоже отодвинул свой кофе. — Тут черти что накручено.
— Да, без специалиста нам тут не расколбасить. А что, ребята, найдем мы клад, что делать будем?
— Как романтично! При чем здесь логарифмы! Хоть бы раз посмотрели реальности прямо в глаза!
— А мужчины вообще очень стеснительны, — хихикнул Кирилл. — Застенчивы по своей природе. Например, когда они ссут на улице, они всегда отворачиваются к стене.
— Они? А себя к ним ты не относишь?
— Ладно, пойду спать.
— Сестренка, тебе не в налоговой, тебе надо киллером подрядиться. А то — салатики на людях… А так сразу и удовольствие, и деньги, и развлечение… Три в одном! — брат рассмеялся, сестра фыркнула на него. — Ты сидишь с ребенком, и сиди себе. Вернешься в налоговую — тоже хорошо. Работа не пыльная, сиди себе, гайки закручивай. Так дай и другим просто спокойно пожить. Иль надо обязательно гнобить человека чем-то?
— Я вот смотрю на наших, почти все после свадьбы разошлись… может, ну его на фик, жениться… а?
— Да… не в свадьбе дело… Когда пары сталкиваются с проблемами… думают, что штамп в паспорте спасет…
— Согласен…
— Идиот! А ты бы хотел, чтобы я слесарем пошла?
— Да какой из тебя слесарь… маляр ты, потолки будешь красить, — ребята дружно рассмеялись.
— Хватит уже истерить, а? Ты здесь прописана. Квартира, считай, твоя. И Дмитрий придет.
— Ты что не видишь, он остался у нее.
— Со злой бабкой? Ты что, забыла какая у нее бабка? С такой мегерой даже Ромео не смог бы. А и остался. С кем не бывает.
Настя всхлипнула и вышла из кухни.
— Я вот заметил, — Макс встал и потянулся к холодильнику. — Что мне теперь Ольга и минет реже стала делать… а что будет после свадьбы? Вот и думай…
— Это в порядке вещей… секс становится обыденностью… Зато нашел свою половинку.
— Ага, моя половинка… я это чувствую… половинка жопы. В попу до сих пор не дает. Я как-то в душе случайно промазал… **ли, пьяный был, так в ее очко заехал. Теперь у нее комплекс, она боится…
— Мда уж, изнасиловал ребенка… что уж теперь… терпи… блин… Может, тебе мальчика взять? Мы как раз с этого начали.
— Какой ребенок, она старше меня…
Настя вернулась в кухню в длинном платье. Сиреневое шелковое кружево мало что закрывало, но лишь создавало таинственную притягивающую ауру полуобнаженного тела. Волосы, собранные в пучок на затылке, были заколоты длинной шпилькой, сверкающий кончик которой искрился над макушкой. Голые руки были в браслетах, на шее искрились побрякушки.
— Вась, а ты до меня за кем ухаживал? Да, блин, в деревне за скотиной, — Александр рассмеялся и стал стягивать свой рваный свитер. — Новости с орбиты: только что пакистанский спутник пересек границу с Афганистаном. Дальше рабочие за***ались его тащить… — ему удалось стянуть с себя серую рванину и он кинул им в сестру. — Ничего, что я голый?
— Настен, ты что думаешь, что Димка возбудится от нового платья?
— Думать вредно, — продолжал хохотать боксер. — Этот процесс портит кожу лица.
— А вдруг они думают не лицом?
— Чой-та волосом паленым пахнет, сестра, перестань думать.
— Алкаши.
— Я тут пролоббировал возможность распития водки каждый день, но только за ужином.
— Это и есть алкоголизм.
— Не, исключительно для снятия напряжения…
— Холмс, как вы думаете, почему страшное фиолетовое лицо, которое плавает по воздуху в нашей гостиной, корчит мне такие страшные рожи? — Я думаю, Ватсон, оно сердится, потому что это был МОЙ кокаин.
— Все, хватит, выметайтесь отсюда. Я пойду к Сондре и сама с ней поговорю.
— А ребенок? Ты с нами его оставишь?
— С собой возьму.
— Ну ладно, ладно, я-то не могу до Выхина доехать, сестричка. Но если ты решила развестись, то в любой момент родительская квартира ждет тебя… вместе со мной.
— Выметайтесь. Ничего не можете, ни заработать, ни… — она не договорила и бросилась к окну.
— Кто много зарабатывает, тот много и пьет.
— У алкашей рамки сдвинуты. Если ты думаешь? что двадцать штук в месяц это много, то ошибаешься.
— Больше.
— Да уж, полгода назад зарабатывал тридцать, потом забухал, загулял и начала зарабатывать сто? Не смеши меня, Макс, я очень хорошо знаю, откуда берутся деньги. Если ты не полез в нелегал, то подобную лапшу расскажи своим блондинистым соскам.
— Во, видал какие круги пошли? Сейчас наша Настя по сусекам своей черепной коробки что-нибудь умное наскребет.
— Выметайтесь, Дмитрий идет. Вы нам не нужны.
— Ребята, я знаю, где нам историка найти. Раз Митька вернулся, то там свободно.
— Ладно, Саш, завтра будем клад искать, завтра.
— Я тебе звякну.
— Да, Шурик, держи меня в курсе.
— Приключения Шурика и его команды.
— Дурак, это про Буратино…
— Не важно, Шурка — тоже Буратино…
— Я тебе сейчас по носу….
Все затолкались к выходу. Дверь за ними только закрылась, как щелкнул замок. На пороге в этот раз стоял Дмитрий. Он медлил. Шаг внутрь, он посмотрел в кухню, поморщился. На стол облокотился Александр. Под ногами валялись компьютерные мышки.
— Что, домой устал приходить? Или выгнали? Машину в гараж загони.
— Домой? А ты разве ждала? Сегодня что, новый год? Или ты корону забыла примерить? Ради чего парад? Брата встречаешь?
— Ты сам так решил! Я тебя в загс не тащила.
— Да сам, но теперь все изменилось.
— Так ты зачем пришел?
— Я ухожу.
— Для этого не возвращаются. Куда ты уходишь? К ней?
— Какое твое дело? Или ты ревнуешь?
— Так тебя бабка выгнала? Куда же вы теперь пойдете?
— Бабка ее умерла.
— Бедняжка!
— Не смей так говорить! Ты три года не вспомнила, что у тебя была подруга в больнице.
— Я не врубаюсь, ты это мне говоришь?
— Себе! Как такое могло произойти? Почему мы к ней не ходили?
— Зачем? Она умерла в тот момент, как оказалась под колесами. Что мы могли для нее сделать? Сам подумай. Там были врачи.
— Она не умерла. Она вернулась.
— Да ладно тебе, Дим, куда она вернулась! Ты сам отдаешь себе отчет в том, в каком состоянии ее мозг? Три года в коме. Говорят — процессы необратимы. Там уже провалы в памяти, провалы, короче, нет больше нашей Сондры.
— Нет, и нет, — вмешался брат.
— Она есть, она живая, я ее только что видел.
— Ну видел, посмотрел? Забудь. У тебя ребенок, жена.
— Но кто-то ее сбил? Кто хотел ее убить?
— Какое твое дело? Главное, что с тебя тогда сняли обвинение! Сам мог загреметь. Скажи спасибо, что тебе сестра алиби дала!
— Это неважно, никто меня и не подозревал. Я ее отнял у бандита.
— Да помню я эту историю. Ну догнал ты этого, ну и что? Все это было недоказуемо. Ты, может, сам уехал, чтобы скрыть наезд. И вообще, чего ты завелся. Это была случайность. Ну пьяный ехал, наехал, протрезвел, подхватил, хотел отвезти в лес. Да сплошь и рядом такое происходит.
— Она мне сейчас сказала, что он ехал прямо на нее. Ничего случайного. Он ехал направленно.
— Ехал, не ехал, какая теперь разница? Она уже не человек. Это даже непосвященному ясно.
— Что ж, и теперь ее бросить? В больнице бросили, и теперь?
— Что же ты ушел оттуда? Или приняли плохо? Иль слюни пиджак залили, и ты мне его стирать принес вместе с детскими ползунками?! — Настя теряла самообладание. Она сложила руки на груди, браслеты звякнули друг о друга. — Иди, карауль теперь ее. Горшок ей выноси, попу подтирай. А за сыном пусть дура нелюбимая и брошенная смотрит и кормит.
— А что, одна в пустой квартире, самое то. Для постижения смысла жизни.
— Я не успокоюсь, пока не найду, кто это сделал!
— Ну я ее убила. Я! Дальше что? Ты что, убьешь меня теперь? Если я любила тебя до смерти, все что хочешь готова была сделать ради тебя. Только не уходи.
— Да куда он уйдет? К сумасшедшей?
— Может, хватит? Я сам решу, что мне делать.
— А мы с Игорем уже не в счет?
— Не болтай ерунды.
— А чего пришел-то тогда? Ты чего у нее не остался-то? Может, Сонька не пустила тебя, потому что ты женат на мне? Так какие проблемы! Я не уйду! И даже не мечтайте. Я была на ее месте. Пусть она теперь попробует отбить тебя у меня. Я не отдам тебя!
— Да ты совсем чокнулась.
— Кто из нас чокнулся? Если ты любил ее, почему же спишь со мной? Если ты любишь меня, то какого черта бегаешь к больной девке? Что тебе у нее медом намазали? А может, мне аренду за тебя брать?
— Я все сказал.
— Что ты сказал? Что ты что?! Я ничего не поняла. Повтори для меня.
— Твои проблемы.
— Мои, разумеется, мои. Сама выбирала, не ты, сама рожала, не ты, сама любила, не ты.
— Ну хватит уже базарить, а, Насть, слушать вас стыдно, — Александр встал. — Я у вас переночую. Ехать уже не смогу.
— Да, я тоже виноват. Но я думал, что… я поверил врачам, что безнадежно ждать.
— Не ждать безнадежно, а ты безнадежен. Мальчик. А я-то дура, думала, что раз ты мой, значит мой. И Сонька дура, думала, раз любишь, не женишься на другой.
— Не об этом сейчас речь. Я хочу узнать, кто ее сбил.
— Я! Я ее сбила. Дальше что?
— Дура, успокойся, потом поговорим.
Дмитрий развернулся, взял куртку и хлопнул дверью. Настя рванулась за ним вслед, но брат схватил ее за руку. Она метнулась к окну.
— Уехал. На машине.
— Ну раз уехал, значит не к ней.

ГЛАВА 9

Силы ушли. Они ушли сразу же, как за Дмитрием закрылась дверь.
— Может, поешь все же?
Отвечать я тоже не могла. Я вошла в свою комнату и легла на диван. Не хочу сказать, что все, чем я жила все это время перестало существовать. Нет. Какое время! Какая жизнь! Я же не жила три года. Меня не было. Просто не было. Кто-то жил, любил, целовался, а меня не было. И сейчас нет. Сказать — горе, — это ничего не сказать. Нет, не горе. Просто все ушло. В одну минуту. Ушло и все. Не было сил даже плакать. Горечь захлестнула мои внутренности, как будто бы трехлетняя желчь, что копилась в печени все это время, теперь выплеснулась в организм и отравила его.
— Да что с тобой такое? Если ты не будешь есть и разговаривать, я вызову скорую.
Вот это да! Я еще дышала, а он обнимал другую. Предательство Настьки меня почему-то не так возмущало. Не она же меня любила. Ну подружка, да. Я запуталась. Да я и не пыталась выстроить какую-то логическую цепочку. Я не адвокат. И ничего не могла поделать с тем, что силы просто ушли. Я не хотела больше ни говорить, ни двигаться, ни смотреть, ни жить. Вот теперь бы умереть и больше не дышать, потому что каждый вздох приносил мне боль. Грудь как-то болезненно сдавило. Видимо слезы там были, но не могли вырваться наружу. Я закрыла глаза.
— Ну поспи, поспи. Ладно. Завтра разберемся.
Я услышала, как Петр вышел из комнаты. Мне было совершенно все равно, что он будет делать. Разум отступил. Да и был ли он? Все ушло, отхлынуло, только боль и воспоминания.
Светлые кудри Дмитрия. Первое свидание. Мы шли под дождем, зонтика нет. Капли держались в его волосах, не стекая и не делая их мокрыми. Я помню, что это было все, о чем я способна была тогда думать. Мне так хотелось дотронуться до его волос и понять, почему они не впитывают дождь, а держат эти капли, как новогодняя елка стеклянные шарики игрушек.
chitajtej_detektiv_uzly_na_prostyneВ первый раз у нас было у меня дома. Бабушка ушла, уехала на дачу. Дмитрий вошел, он только вошел в коридор и сразу же обнял меня. Но руки его недолго оставались на талии. Они медленно ползли вверх, чуть касаясь груди большими пальцами, и потом возвращались в исходную позицию. Снова и снова дотрагивался он до моих сосков, наконец, я сама обняла его за талию. Его бедра прижались ко мне и я почувствовала, как он меня хочет. Его ладони обхватили мою шею, его глаза оказались совсем близко, губы соприкоснулись, и все опрокинулось во мне. Хотелось уже только одного — большего. Я сама опустила руку и погладила его вспученные штаны. Он сильнее прижал меня. Боже, воспоминание было осязаемо. По ладоням, по запястьям, он скользнул вниз, под майку, руки легли на мою голую грудь. Он замер, ожидая моей реакции. Я не протестовала. Я хотела еще. Ноги сами раздвигались, внутри меня все звало и ожидало его. Джинсы он расстегнул сам и медленно стянул их вниз. Двинуться с места я не могла, — боялась, что исчезнет и пропадет это блаженство, опьяняющее и гасящее все остальные чувства и разум.
— Пойдем на диван, — шепнул он мне тоже тихо-тихо, так, как будто бы колебания воздуха могли рассеять волшебство момента.
Я подчинилась его властным рукам, перешагнув через оставленные в коридоре джинсы. Диван был разобран. Неубранная постель ждала нас белыми подушками и простынями. Ни на минуту не выпуская меня из рук, он положил меня и лег рядом. Я закрыла глаза, я ничего не хотела делать. Просто ловить кайф, который исходил от его прикосновений. А его руки уже не медлили и не ждали разрешений. Он стянул с меня трусики, его пальцы я почувствовала там, где и хотела — у себя между ног. Вдруг он исчез. Не было ни рук, ни губ, ни живота. Не открывая глаз, я повернулась на бок и протянула руку. Совершенно голый он поймал меня за пальцы и вытянулся рядом. Горячие толчки я ощутила у себя в области таза и с силой прижалась к Мите. Он не удержался на краю дивана, и мы оказались на ковре, на полу. Это еще больше возбудило нас. Его руки судорожно гладили меня, — он уже не мог сдерживаться, мои ноги сами раздвинулись в сторону.
— Любимая моя, — шепнул он. — Скажи, если будет больно.
Его член скользнул по влагалищу и углубился туда, где уже все сжималось и ждало его. Первый спазм тут же заставил меня застонать. Митя оторвался от моих губ, но мои руки скользнули по его попе, и я сильно прижала его к себе. Он замер. Но лишь на минуту.
— Я чувствую. Ты кончаешь, да? — шепот его возбуждал больше прикосновений. Сильный импульс, сокращение мышц, наслаждение, прокатившееся по всему телу, толкнуло меня к обнаженному парню, лежащему на мне, в желании слиться с ним и больше никогда не отделяться. Косточка его таза уперлась мне в живот. И тут я почувствовала внутри пульсацию его челна, и теплая влага заполнила меня. Он тоже кончал. Я обхватила его ногами и услышала его стон.
Он закурил. Я заснула сразу же у него на плече, но ненадолго. Его поцелуй разбудил меня.
— Ты заснула, как мужик, — улыбнулся Митька. В руке у него дымилась сигарета. Он обернулся, поискав, куда положить окурок. Я снова закрыла глаза, и его ласковые руки заскользили по моему телу, и все продолжилось, а вернее началось снова…
Неужели всего этого больше никогда не будет. Ни его рук, ни губ, ни прикосновений его живота…
Откуда все это возьмется, если его самого больше нет. Он, тот Митька, мой Митька, умер, умер для меня. Его нет, он чужой. Он целует другую, у него есть сын, он трогает другую женщину, он целует другую и забыл, как мы целовались. Почему я еще живу…
Постепенно я заснула. Красный рассвет разбудил меня. Серые тучи закрывали солнце. Настольная лампа, так и не выключенная «хирургом», потеряла свою актуальность и видимость. Не хотелось ни вставать, ни есть, ни жить. Петр появился в дверях.
— Вставай, или я сейчас вызову скорую. Не хочешь в больницу, в психушку поедешь.
Я молчала. Все это меня больше не касалось. Я осталась там, в прошлом, там, на автобусной остановке, я все еще ждала Митю, когда он приедет, обнимет меня, мы сядем в машину и вместе поедем в кино. Может, это я умерла, а не он? У него все путем, а я все еще стою на темном островке пространства, застряв между прошлым и будущем, не принадлежа ни одному из времен.
Звонок в дверь отвлек внимание медбрата.
— Привет. Сондра живая тут? Говорят, она вернулась.
— Да какое там. Как узнала, что мальчик ее женат, легла и лежит. Даже не разговаривает. Мне на дежурство сегодня, а я не знаю, как мне ее оставить. Вот ввязался в историю, уже и сам не рад. Ну хоть бы кто пришел, оживил ее!
— Я так и знал.
— А ты кто? Тоже ухажер? Женат?
— Да нет, тут видишь какая любовь. Куда уж мне. Я брат ее подруги. Да ты не волнуйся, она меня знает.
Он шагнул в комнату. Александр. Боль снова сжала горло. Я закрыла глаза.
Резкий рывок заставил меня вскрикнуть.
— Вставай! — великан схватил меня за плечи и тряс, как осеннюю сливу.
— Хэй, ты полегче, она же больная все же.
— Да какая она больная. Вставай! Я тебе лежать все равно не дам.
Он схватил меня на руки и поднял с дивана. Я встала.
— Ну вот, другое дело.
— Ну чего тебе? — губы еле-еле ворочались.
— Я не дам тебе лежать. Заруби это себе на носу. Вернулась, так вернулась. Живи давай.
— Я умерла. И не вернулась я. Я тут никому не нужна. Чего говорить. Я не хочу, — и вот тут потоком хлынули слезы.

— Ну, поплакать можешь. Ладно.
— Уходи, я не хочу жить, и не хочу никого видеть, и знать.
Сильную боль я снова ощутила в плечах. Он опять схватил меня. Хватка боксера.
— Вот что. Сядь. Нет, не садись, — он подхватил меня и поднял на руки. — Слышь, как тебя зовут-то? — обратился он к Петру.
— «Хирург».
— Отлично, в этом сарае кофе есть?
— Да какой кофе! Ей вряд ли можно!
— Не спорь. Ты хирург, а я анестезиолог.
Он понес меня на кухню. С видимым удовольствием донес до стула.
— Значит так. Слушай и запоминай!
Ловко орудуя с кастрюльками и пакетиками, поставил кофеварку на огонь. Достал маленькую чашечку и вымыл ее тщательно и чисто.
— Отпусти парня.
— Я отпустила.
— Нет, не так. Ты отпусти его из сердца. Расслабься. Начни с нуля.
— Я отпустила.
— Да что ты заладила все, отпустила, отпустила. Раз тебе так плохо, значит, нет. Злобливая ты дура. Отпусти, тебе же легче будет.
Я с интересом впервые посмотрела на великана внимательно. Лохмотья его серого свитера ниточками висели до колен.
— Как это?
— Да вот так! Ты вернись мысленно к моменту, когда ты его не знала.
— Я знаю его со школы.
— Ну и? А чем ты занималась без него? Ты чем-нибудь без него занималась же? В школе ты жила без него? Вот и представь себе, что его нет, что все сначала, а Митьки нет. И ты свободна и еще никого не встретила, и вообще ничего еще не было.
— Я никому не нужна. Бабушка умерла, — я опять заплакала.
— Держи, выпей кофе.
Он сел передо мной на стул и стал ложечкой поить меня сладким кофе. Я сделала пару глотков, и он остановился.
— Хватит. Ты апельсины любишь?
Я кивнула.
— Сейчас купим апельсины. Так, тебе, девка, надо умыться. Петь, ну-ка займись туалетом. А я кашу приготовлю. Потом пойдем апельсины искать, а потом я покажу тебе одну вещь, которая точно тебе не напомнит ни о каких Дмитриях.
— Я сама могу туалетом заняться. Но сначала покажи вещь, — внезапное любопытство пробудило острый интерес. Я и правда забыла о своих потерях и неудачах, о руках, и прикосновениях тел, и острых наслаждениях плоти. — Покажи сейчас, и я пойду в ванну.
— Ну хорошо! Покажу. Но только в ванну пойдешь с Петром. Нельзя тебе пока одной.
— Показывай.
Александр вышел, и через минуту передо мной на кухонном столе, рядом с недопитой чашкой кофе, лежала карта. Желтый цвет бумаги говорил о не совсем современном ее происхождении. Буквы и вовсе кричали о древности.
— Ну, что скажешь? Удивил?
— Откуда у тебя это?
— На даче нашел. В сарае. Спрятано в комоде было. Ты можешь прочитать, что тут написано?
— Так вот зачем ты пришел?!
— А тебе не все равно? Главное, что ты мне нужна, и кроме тебя мне не к кому обратиться.
— Ладно, это скоропись семнадцатого века.
— Вот молодец. Это точно?
— Да, что скоропись — точно, что 17 век, тоже точно.
— А ты молодец, я думал, у тебя после трех лет комы совсем крыша съехала.
— Но, — я взяла бумагу и посмотрела на свет. — Но карта вовсе не такая уж и древняя.
— А почему ты так думаешь?
— Тут не может быть ошибки. Смотри какая бумага. И смотри сюда.
Я протянула ему листок с картой.
— Вот, смотри. Видишь? Да нет же, ты на свет посмотри. Водяные знаки видишь, или нет?
— Вижу.
— Видишь, что там написано? В овале. Фабрика господина Тульина. 1820 год.
Огромные руки поднесли бумагу к окну. Прижали ее к стеклу.
— 1820 год, это не вчера. Тоже древность. Хотя, наверное, для карты лучше было бы, если б 17 век. А ты можешь прочитать, что тут написано? Карта какая-то, а что тут, вроде русские буквы мелькают, а что написано, прочти.
— Это карта.
— Ну это я и сам вижу.
— Изгиб, — вот эта линия — это речка. Видишь, написано Иордан. Село Назарет, Иоасафатова долина, Гефсиманский сад…
— Иордан, фига себе, ты уверена? Это ж, черти где, в палестинах где-то, — он разочарованно присвистнул.
— Разочарован что ль? Клад ищешь?
— Нет, пока не ищу, вчера карту в сарае нашел. А что, считаешь в Израиль надо ехать? Думаешь, там есть еще клады?
Я улыбнулась. Впервые за время моего пробуждения.
— Думаешь, так далеко?
— А что?
— Такое дело, Шур, — я вспомнила, как называла своего брата Настя. — Палестина у нас тут под Москвой была.
— Эээ, все ж я поторопился к тебе обращаться. Тебе надо еще отдохнуть.
Я рассмеялась.
— В 17 веке у нас был такой патриарх — Никон. Он построил под Москвой копию храма Иерусалимского, Голгофской церкви, ну и все вокруг переименовал а ля Иудея.
— Ты хочешь сказать, что этот Иордан, — это Истра?
— Да.
— А этот Вифлеем, это какое-нибудь Павловское?
— Ну, да.
— А что такое этот крест?
— Не знаю. Ты видишь, крест довольно далеко от храма и от витка Иордана, где стоит монастырь, это нужно ехать по руслу реки и искать.
— И что это может быть?
— Да что угодно.
— А с чего бы ты начала?
— С элементарного. Надо взять современную карту района и наложить на эту. Хотя бы приблизительно. Вряд ли тут изменилось русло. И вычислить по расстоянию, где это может быть. Может это деревня, может дом, может это дерево. А может церковь, или часовня.
— Поедешь со мной? Лошади у ворот.
Мой ответ он прочитал в глазах.
— Тогда по коням!

Продолжение следует на нашем сайте в воскресных лонгридах…..

Больше книг Маргариты Макаровой читайте на Ридеро.

Подписывайтесь на Морнинг. Продолжение следует всегда!

Интересная статья? Поделитесь ею, пожалуйста, с другими:
Очень смешные реальные истории о русских женщинах, их мужьях и жизни!

Комментарии в Вконтакте
Комментарии в Фейсбук